Глава 13. Андрюша Пряников в «Лавке древностей»

Внешне, если смотреть с фасада, «Лавка древностей» представляла собой обычный антикварный салон, каких в городе со времен перестройки появилось ничуть не меньше, чем нахальных мухоморов в лесу после теплого июльского дождичка. Кроме вывески и пыльных витрин, заставленных стандартным товаром – самоварами, чайниками, подсвечниками вперемешку с изделиями из кости и предметами африканских культов, – здесь не было ничего особенного.

Это внешне, а внешность часто всего лишь маска, за которой удобно прятать истинное лицо вещей.

Вот и магазин Пирлипатова под скромной внешностью частного торгового предприятия таил несметное количество скрытых от посторонних сущностей – залов, комнат, лестниц, переходов, чуланов, – напоминая более знаменитый лабиринт царя Миноса, чем взятый в аренду у государства и платящий ему налоги объект.

Андрюша Пряников как сюда вошел, так сразу был пришиблен, раздавлен, атакован со всех сторон хищными ухмылками древностей, заполнявших помещения магазина.

Первой древностью, которую он увидел, были кожаные штаны Бориса Гребенщикова, висящие на стенном крючке под крупной вывеской «Товары от звезд». Темно-желудевого цвета, штаны были прошнурованы по бокам и вид имели грубоватый, но мужественный. В таких ходили американские пионеры из кинофильмов о Диком Западе. Цена штанов вполне соответствовала масштабам личности их бывшего обладателя.

Рядом со штанами Гребенщикова продавалась фантастическая шинель из «Особенностей национальной охоты», принадлежавшая егерю Кузьмичу. Цена ее была чуть пониже.

В отдельной застекленной витрине стояла правая кроссовка Сергея Шнурова, которой тот запустил однажды на одном из своих концертов по балдеющей от кайфа толпе.

– Не отвлекайся, хозяин ждет, – поторопил суетливый Локоть застывшего перед витриной Андрюшу, показывая куда-то перед собой.

Они прошли в соседнее помещение.

Здесь, на широких полках, лежали мумии египетских фараонов, их собак, их кошек и их боевых коней. Пахло пылью, молью и карамелью. Последней пахло изо рта Локтева; он всегда, когда не курил, жевал жвачку или сосал конфету.

Из помещения, где продавались мумии, они попали в царство старинной техники.

Больше всего поразил Андрюшу механический великан-пожарный, изготовленный английскими мастерами для спасения людей из огня. Специальные металлические ходули, служившие ему вместо ног, раскладывались, как раскладной метр, и, когда туловище пожарного оказывалось вровень с окном, хваткие железные руки выдергивали жертву стихии из пасти огненного дракона.

Но эти чудеса и диковины не отвлекали его от главного – от мысли о чудесной трубе, пропавшей у него из квартиры. Он шел и постоянно оглядывался, не мелькнет ли она случайно в какой-нибудь из витрин. Впрочем, среди сотен предметов, выставленных на обозрение покупателям, скромной, миниатюрной трубочки было не мудрено не заметить.

Путешествие по торговым залам, казалось, не имело конца. Но вот после какого-то перехода они вышли в небольшой тупичок, кончающийся железной дверью.

Уже на подходе к двери петли ее жалобно заскрипели, дверь открылась, и Андрюше навстречу выехал на старинном кресле сам Эрдель Терьерович Пирлипатов – как Чапай на деревянном коне.

Пирлипатов показал Локтю на дверь в противоположном конце: дело сделал, а теперь отвали. Позову, когда будешь нужен.

Локтев беспрекословно ретировался.

– Ну-с, – сказал Пирлипатов мальчику, объезжая его по кругу, – я слышал, вы интересуетесь стариной?

Андрюша разглядывал с удивлением незнакомого человека в кресле.

Страусиное яйцо головы было самой главной достопримечательностью во всем его диковатом облике. Остальное было самым обыкновенным – от ушей и до синих пяток, выглядывающих из старых шлепанцев, обутых на босу ногу. Хотя, нет, – в глазах человека тускнело что-то необычайно скучное, будто он половину жизни провел, перекладывая купюры из одного сундука в другой.

– Я… – начал было Андрюша Пряников, но Пирлипатов его не слушал.

– Могу вам предложить за трубу, – затараторил он безумной скороговоркой, – исторический пистолет «лепаж», тот самый, из которого Лермонтов застрелил на дуэли Пушкина.

– Лермонтов? – переспросил мальчик, не понимая, к чему он клонит. – Пушкина? За трубу?

– Ну не за твои же за красивые глазки!

Пирлипатов всплеснул руками.

– Хорошо, добавляю к пистолету «лепаж» картину «Художник Шагин возлагает букет полевых цветов на могилу писательницы Шагинян». Уж поверьте мне, я в антикварном деле собаку съел, это очень справедливый обман… то есть, извиняюсь, обмен. За какую-то подзорную трубку получаете два бесценных предмета прикладного и изобразительного искусств!

Андрюша Пряников только тупо моргал. Смысл предложений этого настырного человека ускользал от него, как угорь из загрубевших рук рыбака

– Понимаю! – Пирлипатов не прекращал атаку. – В нашей сделке не хватает щепотки соли.