Глава 16. Встреча после долгой разлуки (продолжение)

– Слушай, цыпа, – старик Потапыч подозрительно посмотрел на птицу, – скажи честно, как ты меня нашел? Существует лишь единственный способ отыскать меня в подсолнечном мире – это мой чудесный монокуляр. Неужели ты его отыскал?

– Ну, вообще-то, – просиял петушок, – есть еще и паспортные столы. Но ты, хозяин, угадал правильно. Да, мне помогла твоя трубка, – его улыбка моментально погасла, – которой у меня больше нет.

– О великое созвездие Ориона! – воскликнул старик Потапыч. – Найти мой драгоценный монокуляр, чтобы сразу же его потерять!

– Я ее не терял, хозяин. Ее у меня отобрали силой, – тихим голосом сказал петушок.

– Кто же этот грубиян и мерзавец, посмевший ее у тебя отнять?!

– Некто Лобов, хам и эксплуататор, он работает сантехником в жилконторе. Я на этого несчастного Лобова десять лет уже пашу, как бульдозер.

– Уж не та ли это язва с ногами, приходившая нынче утром к моим соседям? – произнес старик Потапыч задумчиво. – В чем он ходит? Не в клеенчатой куртке? Не в болотных сапогах с отворотами?

– Да, хозяин. Это Лобов и есть. Пусть проверят, раз он к вам приходил, не пропало ли чего из цветных металлов.

Но Потапыч, голову задрав к потолку, сделался безмолвнее сфинкса и никак не прореагировал на совет

Прикасаясь к петушиному оперенью, длинные дневные лучи, залетающие в комнату из окошка, превращались в многоцветную радугу, и комнату, где они сидели, опеленывал световой кокон. Наверное, так выглядит мир, если смотришь на него легким взглядом какого-нибудь счастливого насекомого, проникшего сквозь пар одуванчика в самую его сердцевину.

Молчание продлилось недолго.

– Отнял! – вдруг вскричал старик. – Но это же означает, что…

– Вот именно! – сказал петушок.

– …что этот прощелыга и кровосос…

– Еще бы! – подтвердил петушок.

– …при помощи моей всевидящей трубки…

– …сделается богатым, как Березовский, и всесильным, как международная наркомафия, – подытожила за него умная птица.

Старик Потапыч подергал руками голову, но та сидела на шее крепко.

– Что же делать? – попросил он совета.

– Как «что делать»? – удивился петух. – И это меня спрашивает счастливец, перед которым снимало шапки население туманности Ориона и созвездий Тельца и Ящерицы! Который рассчитывал накормить небесными хлебами и рыбами голодные народы Земли! Которому простыми словами, написанными на драгоценном монокуляре, объяснили, что нужно делать, если вдруг его чудесным прибором завладеет какой-нибудь негодяй…

– Стоп! Я знаю! – сказал хозяин. И добавил повеселевшим голосом: – Правило левой ноги…

– И правило золотого сердца! – с облегчением выдохнул петушок. – Наконец-то! А я уж было подумал, не применить ли мне мой фирменный метод по оживлению работы памяти. – И он крылышком погладил свой клюв.

– Но, позволь, – хозяин задумался. – А особая защитная кладь, походным саквояжем именуемая? Где она? Хотя… Ну хитрюга! – Старик Потапыч всплеснул руками. – Как это я сразу не догадался. Признавайся, саквояж у тебя?

– Ну, вообще-то, говоря фигурально… – Чересчур уж петушку не хотелось признаваться во вчерашнем проступке – краже у мальчишки трубы, – ведь если он расскажет про саквояж, то придется раскалываться и дальше. Поэтому он мялся и делал вид, что поправляет непослушное перышко.

Когда же он наконец решился покаяться в субботнем грехе, в тяжелой тишине коридора невесело прошелестели шаги. Столько грусти, мало того – отчаяния, было в этих шелестящих шагах, что два сердца, человечье и петушиное, закричали и рванулись на помощь.

Первым выбежал в коридор Потапыч.

У старинного ампирного шкафа, прислоняясь к его обшарпанной стенке, тихо плакал Андрюша Пряников.

В руке Андрюша держал записку, в которой скорыми, спешащими буквами почерком Андрюшиной мамы сообщалось, что родители будут поздно. У знакомых «горят» билеты, и родители ушли на концерт.

– Будь мужчиной, – старик Потапыч строгим голосом обратился к мальчику. – Что за слезы в мирное время? Ну, подумаешь, ушли на концерт. Не на фронт же, в самом-то деле.

– Это он, – шепнул петушок из-за тыквенной головы хозяина. – Тот мальчишка, у которого я… – Птица на секунду замешкалась, подыскивая нейтральное выражение, заменяющее слово «украл». – Нашел твою чудесную трубку.

Старик Потапыч обалдело нахмурился.

– Как «нашел»? Почему «нашел»? – Он тряхнул своей головой-тыквой.

– Друг… Серега… – выдавил из себя Андрюша. – Если я им… не принесу трубу… они зажарят его… в камере морозильника.

Сосед Потапыч полез в карман, вынул чистую носовую тряпочку и промокнул ему заплаканные глаза.

– Не посмеют, – сказал он мальчику. – А теперь рассказывай все как есть.

И Андрюша ему все рассказал – и про найденную и потерянную трубу, и про встречу с человеком на улице, и про утренний визит в «Лавку древностей».