Глава 2

в которой Муха и старичок Великанов
проникают в доисторическую эпоху

Минут десять он копался в механизме часов. Для этого старичку Великанову пришлось стать на стул. Муха видела, как у часового мастера, должно быть от нетерпения, дрожат колени, а один каблук выбивает на стуле мелкую дробь. Наконец он спрыгнул со стула и легонько, одним пальчиком, толкнул золотистый маятник. Маятник закачался.

- Тик-так, - четко и неторопливо заговорили часы, - тик-так, тик-так…

Идут! - крикнул Великанов своим зычным голосом. - Ура! Дорогая Муха, ученые утверждают, что первый человек на нашей Земле появился примерно около одного миллиона лет назад. Сейчас мы проверим, так ли это… Видишь, стрелки часов сошлись на двенадцати. С этого часа или, точнее, с далекой и еще никем не виданной эпохи мы начинаем наше путешествие!

Он просунул руку между маятником и боковой стенкой часов и распахнул заднюю дверцу. Что-то зеленое, залитое ослепительно ярким светом, мелькнуло в открывшемся проходе, и в комнате сразу повеяло влажным теплом.

Сначала старичок Великанов, а за ним Муха проскользнули между маятником и боковой стенкой часов и очутились в зарослях величественных папоротников. Солнечный свет колеблющимися пятнами лежал на огромных лапчатых листьях. Было душно и жарко.

Тик- так, -мерно стучали за спиной часы веков, - тик-так…

Муха оглянулась. Как это ни было странно, но она и старичок Великанов вошли в доисторическую эпоху из узкой и темной трещины в гранитной скале. Никаких часов не существовало! Только из глубины трещины доносились торжественные звуки:

- Тик-так, тик-так…

- Ну что ж, Муха, - сказал Великанов, - пойдем посмотрим на этот странный мир!

- А мы найдем дорогу обратно? - затревожилась она. - В этих зарослях очень легко заблудиться.

- Не беспокойся! Куда бы мы ни ушли, мы всегда будем слышать тиканье наших волшебных часов… Идем же!

Они скоро миновали заросли папоротников и вышли по мягким мхам к берегу реки. Бурное течение несло темные коряги и какие-то зеленые пучки: вероятно, река где-то подмыла обрывистый берег, и растения обрушились в воду.

Река была очень широкой и мутной. Противоположный берег едва угадывался в дымке тумана, в котором зоркие глаза Мухи разглядели неясную гряду остроконечных вершин леса.

Великанов и Муха стояли на высоком, неровном берегу, овеваемые горячим ветром, наполненным запахами сырости и неведомых трав. От этих сладковато-острых запахов во рту появлялась оскомина и кружилась голова. Выло ли что-нибудь знакомое в этих запахах? Пожалуй, ничего, кроме теплой сырости. Все казалось необычным и ни с чем несравнимым.

- Тише! - прошептал Великанов, обеспокоенно указывая с обрыва на что-то темное в воде. Это темное и неопределенное вначале показалось Мухе небольшим островком, поросшим бурыми водорослями. Но островок вдруг зашевелился, из воды высунулась продолговатая голова с длинным хоботом и двумя белыми бивнями. Хобот, извиваясь, взметнулся над рекой и шумно выпустил целый каскад воды. Только теперь поняла Муха, что мохнатую шерсть какого-то гигантского животного она приняла за водоросли.

- Слон? - спросила она шепотом. - Ну, конечно же, смотрите, у него хобот. Настоящий слон!

- Не думаю, - ответил Великанов. - Скорее всего мамонт… А может быть, предок слонов и мамонтов. Во всяком случае, он раза в три больше известных мне видов слонов.

Гигант явно наслаждался купанием. Мохнатое животное словно из мощного брандспойта поливало себя речной водой, вымывая из шерсти каких-то огромных насекомых и круглых рыжих клещей. Некоторые из них достигали в диаметре не менее метра. Клещи падали в реку, переворачиваясь на спину и беспомощно шевеля множеством ножек; течение быстро относило их в сторону, вода сразу закипала вокруг, и стаи рыб в несколько мгновений пожирали клещей.

И тут произошло нечто такое неожиданное и страшное, что Муха потом долго не могла прийти и себя. Река в самой стремнине вдруг бешено забурлила и заклокотала. Это шумное клокотание стремительно приближалось к берегу. Мохнатый гигант на секунду застыл с приподнятым хоботом и, захрипев, рванулся к берегу. Тонны грязно-желтой воды взлетели над ним, посеяв целый дождь противных, тепловатых брызг на Муху и Великанова.

Как ни торопился гигант, он не ушел от своей гибели. Вода уже плескалась и клокотала вокруг него. Сотни, а может быть, тысячи каких-то речных хищников со всех сторон атаковали могучее животное, высовывая из воды зубастые пасти. Было отчетливо видно, как они терзают несчастного гиганта, вырывая из его туши куски мяса. Животное страдальчески затрубило. Предсмертный вопль, от которого похолодело в груди Мухи, полетел над рекой, отдался эхом в заречье и заглох в туманной дали. Гигант свалился и исчез под водой. Река еще с минуту клокотала над ним и успокоилась. А еще через минуту, когда течение унесло ил и песок, поднятые со дна гибнущим гигантом, стал виден его обглоданный остов. Ни одного клочка мяса не было видно на гигантских белых костях.

Река по- прежнему спокойно несла куда-то к неведомому морю или океану свои мутные воды, и тишину горячего, влажного дня нарушали только гортанные крики парящих в вышине белых птиц, похожих на огромных чаек.

- Да! - передохнул Великанов, качнув седой головой. - Такое и во сне не приснится!… Не желаешь ли ты, Муха, искупаться в этой прелестной речушке?

С удовольствием, - быстро сказала она, - только после того, как вы, товарищ Великанов, покажете мне пример!

- Ишь ты, какая сообразительная! усмехнулся он. - Нет уж, что касается меня, то я предпочитаю подождать миллион лет, когда наступит наша эра и реки очистятся от тварей, пожирающих в одно мгновение тонны живого мяса!

Они медленно шли по берегу, слыша, как где-то за спиной размеренно и неотступно стучат часы веков:

- Тик-так, тик-так…

Солнце поднималось все выше, становилось нестерпимо жарко, и Муху начала мучить жажда. Она отстала от своего спутника и наконец взмолилась:

- Товарищ Великанов, зачем мы идем под солнцем? Смотрите, совсем рядом лес!

- А ты уверена, что в лесу нет зубастых гадов, какие водятся в здешних водах? - спросил он, останавливаясь, но, подумав, прибавил: - Впрочем, как говорится, бояться гадов - в лес не ходить.

Однако первобытный лес оказался малоприспособленным для прогулок. Они с трудом пробирались сквозь нагромождения гниющего бурелома, сырого и скользкого. Стало почти совсем темно. Толстые стволы шершавых и влажных деревьев, породу которых невозможно было определить в полумраке, тесно поднимались вокруг черными привидениями. Душные гнилостные испарения наполняли воздух смрадом. Муха то и дело скользила, наступая на чудовищно большие грибы, которые лопались под ногой, как выстрел. Несколько раз она упала, больно исцарапав лицо и руки. В довершение ко всему на путников напали мириады летающих насекомых. Они больно жалили, а при дыхании врывались в рот, лезли в ноздри и уши.

- Я больше не могу! - жалобно крикнула Муха Великанову, выплевывая отвратительную кашу из насекомых. Пожалуйста, идемте домой.