Глава 4

Фартука на «браслеты» не хватило. В ход пошли носовые платки, косынка Мухи, галстук Великанова и наконец, носки. Но и этого оказалось мало.

- Я говорил, что эти верзилы пустят нас по миру! - громко проговорил совсем осмелевший Великанов - Так и быть, я еще пожертвую на ваши украшения подкладку своего пиджака. Только не толпитесь, пожалуйста, так близко, красавчики! Я подозреваю, что вы сегодня забыли принять душ, и от вас весьма дурно пахнет…

- Не говорите с ними так грубо, все-таки они будущие люди, - сказала Муха. - Мне кажется, они понимают интонации человеческого голоса.

- А это мы сейчас проверим, - усмехнулся Великанов, завязывая бантик на лапе последней обезьяны и громко стукнув в ладоши. - А ну-ка, любезные предки, прошу вас занять свои места на пальмах!

Обезьяны отпрянули.

- Поживей, поживей, уважаемые! - наступал на них маленький часовой мастер, постукивая своими ладошками.

Обезьяны нехотя поднялись на пальмы, но мамаша детеныша, прежде чем подняться по стволу, все-таки недовольно зарычала. Может быть, ей было грустно расставания с Мухой.

- А теперь в путь, - сказала девочка, - я хочу есть и почти падаю от усталости.

Обратный путь через девственные заросли древнего мира им показался втрое тяжелей. По Муху радовало, что над их головами, неотступно шурша густой зеленью, двигались невидимые в вышине обезьяны с белыми повязками на одной лапе и с камнями в другой. У самой реки, когда обессиленные путешественники в нескольких метрах от себя увидели огромную змею с шипящей пастью и Великанов про себя простился с жизнью, произошло удивительное. Водопад гранитных камней обрушился на змею с вершин деревьев и захоронил се, перебитую и расплющенную, в гранитной могиле.

- Спасибо, предки! - смог только прошептать часовой мастер.

- Спасибо, милые! - сказала Муха и помахала им рукой. - Я буду всегда вас помнить. Вот у кого доброе сердце, товарищ Великанов!

- Я посрамлен, Муха, сказал он серьезно, - но если рассуждать строго, то доброе сердце не у них…

- А у кого?

- У тебя, дорогая Муха! А что касается обезьян, то они по-своему ответили на твою ласку. В сущности, это не представляет чего-нибудь исключительного: почти все животные очень отзывчивы на ласку. А я, старый болван, забыл об этом!

- Ну зачем же вы так корите себя, - смутилась Муха, мы оба делали им браслеты, и ваш пиджак пострадал больше всего.

- Дело совсем не в пиджаке. Ты оказалась не только доброй, но и смелой девочкой. А это черты благородного характера.

Муха улыбнулась:

- Не надо меня перехваливать. Мама говорит, что дети портятся, когда их перехваливают.

- У меня свои взгляды на эти вещи. Похвала может испортить только дурака! Так случается не только с маленькими, но и со взрослыми. Кстати сказать, я ведь уже говорил тебе, что взрослые только притворяются, будто они не дети…

Часы веков тикали все громче. А когда путешественники вошли в заросли папоротников, Муха услышала, как часы мелодично прозвенели:

- Б-о-о-о-ммм…

- Что означает этот звон? спросила она.

- Это означает, Муха, - сказал он, что на земле кончилась доисторическая эпоха, и начался каменный век, чему я и ты будем свидетелями. С этого времени на многие тысячелетия, даже больше этого - на многие десятки тысяч веков камень станет неразлучным спутником двуногого существа. Я сказал бы, что «каменный век» - неточное название: ведь это величайшая эпоха в истории человека. Земля много раз будет менять свой облик и свой климат, будут подниматься и опускаться целые континенты, реки находить новое направление, исчезать моря и вырастать горы, огромные ледники будут наступать на континенты и снова отступать, вымрут многие животные и растения и появятся новые, а двуногое существо, освободившее передние конечности для труда, будет жить и развиваться… Мы еще посмотрим с тобой. Муха, как человекообразная обезьяна станет настоящим человеком!

Она хотела что-то ответить, но в это время почва пол их ногами как-то странно поплыла и закачалась, и глухой гул донесся до них из глубины земли.

- Дело плохо! - быстро сказал часовой мастер. - Как бы нам не провалиться в тартарары! Землетрясения в эту эпоху довольно обычное явление… Бежим, Муха!

А земля под их ногами уже выла и гремела.

Высокие папоротники ползли мимо, падали и треском ломались. Откуда-то сверху с нарастающим шумом катилась лавина камней.

Задыхаясь от бега, они влетели в расщелину скалы и уперлись в заднюю дверцу волшебных часов. Муха распахнула дверцу и протиснулась между маятником и боковой стенкой часов в столовую. Здесь все было гак же, как и прежде. Кошка, свернувшись, спала в кресле. Через открытое окно слышался гул реактивного самолета.

- Я приду завтра утром, - сказал часовой мастер, - до свидания.

Муха слышала, как за ним захлопнулась наружная дверь. А она все еще стояла посреди столовой, тяжело дыша, и никак не могла опомниться.

- Тик-так, - спокойно стучали за ее спиной часы веков, - тик-так…

Ее сердце стало биться ровней, но все тело ныло от страшной усталости, веки отяжелели, и поднимать их становилось трудно.

«Спать, - подумала она, скорее спать…»