Глава 5

в которой родители Мухи очень
беспокоятся о ее здоровье  

Муха проснулась, потому что услышала тихие голоса родителей, вернувшихся с работы. Но она не открыла глаз и лежала неподвижно.

- Ты думаешь, она бредит? - спросил отец, склоняясь над ней.

- Да, - ответила мать. Это какой-то странный бред… Очень странный!

- Что ты слышала?

- Я даже не могу тебе всего передать. Какие-то обезьяны… И. кажется, змеи…

- Начиталась какой-нибудь книги.

- Нет, тут что-то другое…

- Что?

- Ты посмотри на ее платье!

- Кошмар! - вздохнул отец. - Где она была?

- Я уверена, что она сегодня не выходила из дома.

- Но где же она так разукрасила платье?

- Ума не приложу.

- А не подралась ли она с мальчишками из нашего двора? У нас во дворе мальчишки ведут себя возмутительно. Да она и сама как мальчишка!

Муха открыла глаза и сказала, зевая:

- В сущности, все люди - дети. И маленькие, и взрослые.

Родители остолбенели в тех позах, в которых их застали неожиданные слова дочери.

- Что за ересь, Муха? - наконец спросил отец, недоуменно взглянув на жену.

- Это не ересь, папа, - продолжала Муха неторопливо. Взрослые только напускают па себя солидность, хотя на самом деле им очень часто, так же как и детям, хочется прыгать и дурачиться. Они просто притворяются, что они уже не дети. Они думают, что становятся величественными от того, что ходят, задрав нос и сжав губы.

Мать расхохоталась и села на край кровати дочери.

- А знаешь, - начала она, обращаясь к мужу, и ее такие же черные, как у Мухи, глаза озорно блеснули, - наша дочь не лишена остроумия. Разве ты не любишь дурачиться? А мне самой очень часто хочется играть и прыгать! И потом еще: разве ты, мой миленький, немножко не задираешь нос? Особенно после того, как тебя назначили на работе начальником?

- Ересь! - упорствовал отец. - Как тебе не стыдно говорить все эти нелепости при ребенке? Она уже и так перестала с уважением относиться к взрослым…

- Не думаю. Машенька достаточно умна…

- Она и меня не уважает, - с обидой в голосе

сказал отец.

- Я тебя люблю, папа! - воскликнула Муха. Но, согласись, величие человека зависит не от того, как высоко он задирает нос.

- Может быть, ил объяснишь нам, в чем заключается величие человека? - иронически спросил отец.

- В уме и добром сердце, папа!

- Попробуй ей возразить! - воскликнула мать. Отец смущенно кашлянул.

- Ну допустим, что это так… Но почему ты думаешь, что у взрослых нет ума и доброго сердца?

- Я совсем не думаю так, папа. Мне просто кажется, что ум и доброе сердце не всегда зависят от того, сколько человеку лет и какого он роста.

Даже если человек качается в люльке? - усмехнулся отец.

- Зачем же брать крайности? - покачала головой мать. - Неужели ты не понимаешь, что Машенька не имеет в виду новорожденных? Л вот я поняла ее правильно: как только человек становится сознательным, он должен стремиться все делать с умом и добрым сердцем. В этом заключается человеческое величие или, если хотите, отличие человека от несознательных животных, которыми руководит инстинкт.

Муха подумала, что мать, как обычно, объяснила все удивительно ясно и просто, и с нежностью взглянула на нее. А она. увидев полные теплоты глаза дочери, ответила ей таким же взглядом и ласково потрепала Муху по щеке.

- А теперь, доченька, расскажи нам, что произошло с твоим платьем.

- Я порвала его, мамочка, в доисторическом лесу, - сказала Муха.

Отец издал горлом какой-то странный звук.

- Где? - спросила мать, бледнея.

- В доисторическом лесу… А из фартука я сделала бинт, чтобы перевязать рану на лапе человекообразной обезьяны.

Отец и мать встревоженно посмотрели друг на друга.

- Деточка. - дрогнувшим голосом заговорила мать, - скажи мне правду, у тебя не болит головка?

- Нет, мамочка…

- Ты куда-нибудь выходила из дома сегодня? - Нет… то есть да…

- Куда?

- В доисторическую эпоху…