ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой я начинаю творить чудеса

 

– Ай-ай! – закричал я, цепляясь за стену. – Что такое? Кто меня поднимает? Ай-ай! Не балуйтесь! Это ты, Юрка? Когда ты пришёл?

Диван поднялся примерно на два метра от пола и повис в воздухе неподвижно и так прочно, словно стоял на ножках.

– Хватит валять дурака! – сердито сказал я. – Опусти, пожалуйста, диван!

В комнате было тихо. На улице прогрохотал трамвай, и я услышал, как тоненько задребезжала электрическая люстра. Я перегнулся с дивана и заглянул вниз. Там никого не было. На том месте, где стоял диван, я увидел пыльные меточки, которые остаются на полу, когда передвигаешь мебель. Мне стало жутко. Я похолодел. Потом почувствовал жар. Выходит, что синий платок действительно волшебный! Значит, моя бабушка была волшебницей? Жаль, что я никогда её не видел…

Но что мне теперь делать? Как опустить диван? Я спрыгнул на пол, оступился, больно ударившись о пол коленкой, и запрыгал на одной ноге. Когда боль прошла, я попытался притянуть диван к полу, но скоро выбился из сил. Получалось ужасно глупо! Не может же этот диван вечно торчать под потолком…

И вдруг я вспомнил: надо, кажется, махнуть платком.

– Диван, опустись на место, – строго сказал я и махнул платком.

Диван опустился так быстро, что у меня захватило дыхание. Едва он стукнул о пол четырьмя ножками, я сорвался с места и заплясал посреди комнаты. Я стал волшебником! У меня в руках страшная, удивительная сила! Что бы теперь придумать? Какое совершить чудо?

Я вытер пот, выступивший на лице, и, облизнув пересохшие губы, взмахнул платком:

– Хочу, чтобы квартира была подметена, кровать постелена и посуда помыта!

Что-то ярко блеснуло, лёгкий вихрь прошёл по квартире, шелохнув мои волосы. Паркетный пол в комнате засверкал так, что я зажмурился. В каждой половице отсвечивала люстра. Пожалуй, даже дюжина полотёров не смогла бы так великолепно натереть пол.

Я бросился в спальню и, словно на льду, поскользнулся на паркете и растянулся во весь рост. На четвереньках я добрался до порога и заглянул в спальню.

Кровать была постелена так аккуратно, как это умеет делать только одна мама!

Я поднялся и, осторожно ступая по скользкому паркету, отправился в кухню.

У столика с нашей посудой стояла высокая пожилая соседка, та самая, которая говорит мужским голосом и на подбородке у которой растут жёсткие седые волосинки. Я всегда её немножко побаивался.

– Странно, – сказала она густым басом, – что случилось с вашей посудой?

– А что? – спросил я, делая рассеянное лицо.

– Стояли грязные тарелки, и вдруг в одно мгновение они стали чистыми. Это ты их вымыл, что ли?

– Ну, конечно, – соврал я без зазрения совести.

– Странно, – недоверчиво покачала она головой. Но тут в передней раздался звонок, и я побежал открывать дверь. Это пришла Мила Улыбкина, худенькая девочка с толстой светлой косой и маленьким острым носом. Все ребята считали её самой красивой в нашей школе, но я никогда не находил этого.

– А Белов ещё не пришёл? – спросила она, входя в комнату, и сощурилась. – Ох, как блестит пол!

– Мила! – торжественно заговорил я. – Скажи, ты во мне ничего не замечаешь?

– Что именно? – удивилась она.

– Я не изменился? Может, глаза у меня не такие…

– Глаза как глаза, чуть зеленоватые, как у лягушки. Я взволнованно глотнул воздух:

– Мила! Я стал волшебником! В ту минуту, кажется, мои слова не произвели на неё никакого впечатления. Она посмотрела на меня, как на дурака, села на диван и, подышав на замёрзшие пальцы, начала поправлять бантик на своей косе. Я повторил:

– Мила, я волшебник!

Она неопределённо фыркнула, перебросила через плечо косу и неторопливо расправила на платье чёрный передник.

– Слышишь, что я говорю? – рассердился я.

– Я не люблю, когда мне говорят глупости, – ответила она спокойно.

– Я не шучу!

– Не дури, Борис!

– Честное слово!

Она иронически сморщила свой маленький нос.

– Волшебник, а решать задачи по алгебре не умеешь.

– Я уже решил! – воскликнул я.

– Покажи!

– Вон на столе тетрадка…

Она подошла к столу, а я тем временем махнул платком и прошептал: «Хочу, чтобы все задачи были решены».

Мила открыла тетрадку, и я увидел, как она вздрогнула. Её лицо все больше вытягивалось, брови все выше поднимались на лоб, а серые глаза стали совсем круглыми.

– Просто удивительно! – пожала она плечами. – Кто тебе помог? Мне кажется, что у тебя изменился почерк… Ты никогда не писал так аккуратно.

– Я теперь все могу! – быстро сказал я, даже не взглянув в тетрадку, которую удивлённая Мила рассматривала очень внимательно. – Я же сказал тебе, что я стал волшебником!

– Бессовестный врун! – Она закрыла тетрадку и снова села на диван. – Ну, хорошо, если ты стал волшебником, сделай так, чтобы… – Она задумалась, не зная, как уличить меня во лжи. – Сделай так, чтобы в этой комнате пошёл снег!

– Пожалуйста! – Я отвернулся и махнул платком. Что тут началось! Со всех сторон на нас с пронзительным свистом обрушился ледяной ветер.