ГЛАВА ШЕСТАЯ, templates/cf

Мы сели на ствол пальмы.

Юрка и Мила скрылись в ущелье.

– Если что – свистни! – крикнул мне издалека Юрка.

– Если только вы… – предостерегающе сказал я.

Кошачий Зуб испуганно отодвинулся, подвигав в подобострастной улыбке свои кошачьи усы.

– Что вы, что вы, сэр!

– Я вас слушаю.

– Мы признаем вашу полную непобедимость, сэр, и предлагаем вам быть нашим капитаном!

Я смотрел на него во все глаза.

– Что? Я – вашим капитаном?

– Да, сэр.

– У вас есть капитан.

– Рыжий Пёс? Мы убьём его, сэр, – спокойно сказал Кошачий Зуб.

Тут я даже привскочил.

– Убьёте своего товарища? Да как же вам не совестно говорить это?

Кошачий Зуб сделал какое-то изящное движение рукой.

– Таков закон жизни, сэр. Сильные бьют слабых. Рыжий Пёс своё уже сделал. Мы держали его, пока он был нужен, но теперь он сыграет в ящик, сэр! Он не захочет уйти по доброй воле, и нам придётся его убрать. Да, сэр, таков закон жизни!

– Это какой-то… звериный закон! – возмущался я.

Кошачий Зуб посмотрел на меня со снисходительной улыбкой.

– Будем откровенны, сэр, как джентльмен с джентльменом… Мы живём для того, сэр, чтобы поменьше работать, но иметь побольше!

Он говорил все это, пережёвывая табак и поглаживая мне руку. Но вдруг он скрестил свои руки на груди, и я похолодел, увидев, что мои маленькие ручные часы, которые мне подарила мама в День рождения, исчезли.

– Эй, Кошачий Зуб, отдайте мои часы!

– Ваши часы, сэр? Какие часы?

– Которые вы сейчас сняли с моей руки!

Он глуповато заулыбался и вернул мне часы.

– Простите, сэр, привычка. Больше не буду… Это называется клептоманией, сэр. Когда я работал клерком, все в конторе знали мою болезнь и берегли свои вещи. Совершенно не могу видеть чужую вещь, чтобы не положить в карман… Да, так что вы всё-таки думаете о нашем предложении, сэр?

– Мне не нравится ваша жизнь…

– Ах, сэр, я уже сказал вам, что все мы живём для того, чтобы работать поменьше, а иметь побольше! Для этого всегда один человек пожирает другого. Вот, например, мой родной дядя… Он раньше был пиратом, сэр! Он убил и ограбил сто восемьдесят два человека и стал миллиардером!

– Какой ужас! – вырвалось у меня.

– А теперь дядю знает вся страна, и его охраняет полиция, – мурлыкающим голосом продолжал Кошачий Зуб, пережёвывая табак. – Обратите внимание на то, сэр, что мой дядя сейчас ровным счётом ничего не делает и только ходит по воскресеньям в церковь, чтобы помолиться Богу. На него работают другие, и уж, будьте уверены, он дерёт с них три шкуры, сэр! А разве это не тот же разбой?

Мне становилось всё больше не по себе от разговора с Кошачьим Зубом.

– Значит, миллиардеры – это одно и то же, что разбойники?

– Конечно, сэр! – воскликнул он, обрадованный тем, что я, наконец, начал понимать его. – Вообще все люди в той или иной степени разбойники. Согласитесь, сэр, что это очень приятно – ничего не делать, а иметь много.

– Это… неправильно…

Кошачий Зуб хитро подмигнул мне.

– А разве вы сами, сэр, любите работать?

Я не сразу нашёл, что ответить, и замялся.

– Говорите, говорите, не стесняйтесь, сэр, – подбадривающе похлопал он меня по плечу.

– Я… люблю… работать…

Он рассмеялся, не открывая рта и топорща усы. Сейчас он ещё больше походил на кошку.

– Не верю, сэр, хоть убейте!

– Я не буду вашим капитаном, – сказал я решительно.

– Сэр…

– Нет, нет! Не хочу!

Кошачий Зуб приподнялся и взмахнул рукой.

– С вашей ужасающей силой, сэр, мы подчиним себе все моря и океаны! Мы ограбим и убьём тысячи людей! – Он говорил, все более увлекаясь, и глаза его алчно засверкали. – Вы станете самым богатым человеком в мире и сможете всю жизнь не работать! На вас будут работать другие! Только подумайте, сэр: до самой смерти ничего не делать!

– Я не разбойник и не миллиардер, чтобы ничего не делать.

– Весьма сожалею, сэр, что вы отказываетесь от своего счастья. Но я думаю, что вы ещё подумаете и согласитесь.

– Уходите! – сказал я сердито.

– Но я хотел…

– Уходите! Ну?!

Он мягко отскочил от меня, не переставая кланяться.

– Уношу ноги… – Кошачий Зуб вдруг выпрямился и потянул носом воздух. – Сэр! Сейчас будет шторм! Будет страшный шторм, не приведи Бог! Я знаю эту лужу, как лягушка своё болото, и не говорю попусту. Штормы налетают в этих местах мгновенно, и спасения от них нет! Ищите убежище, пока не поздно, сэр!

Он торопливо убежал.