Ирия Гай ищет мужа

Нельзя было терять ни минуты.

Ирия быстро собрала палатку и вещи Тадеуша, сложила все в свой флаер, а флаер Тадеуша заперла, чтобы в него случайно не забрался медведь. Потом полетела домой.

По дороге домой Ирия остановилась во Вроцлаве и с почтамта провидеофонила в Сахару. Ей хотелось узнать, где сейчас Гай‑до и дети, что подобрали его на свалке.

Дежурная по имени Джамиля ответила, что московские дети починили кораблик и улетели на нем к себе, потому что хотят участвовать в гонках. А что‑нибудь случилось?

— Нет, — ответила Ирия. — Ничего не случилось. Я просто хотела поговорить с девочкой по имени Алиса. Где ее найти?

— Одну минутку, — сказала Джамиля. — Они оставили мне свои адреса. Записывайте.

Ирия поблагодарила Джамилю и тут же позвонила Алисе домой.

К видеофону подошел высокий, чуть сутулый человек средних лет, который оказался Алисиным отцом. Он удивился, увидев, что Алису разыскивает очень красивая женщина с длинными золотыми волосами. Женщина была взволнована. Она сказала, что ее зовут Ирия Гай и что ей надо взглянуть на корабль Гай‑до. Где можно найти Алису и Гай‑до?

— Точно не отвечу, — сказал отец, профессор Селезнев. — Дело в том, что они полетели на Гавайи, на фестиваль народных танцев. Но, зная характер Алисы и ее друга Паши Гераскина, я полагаю, что они могут сейчас носиться по всей Солнечной системе, испытывая свой корабль.

Ирия позвонила на Гавайи, в штаб фестиваля. Там ей сказали, что на фестиваль прилетело шестьдесят тысяч гостей и из них по крайней мере двести на своих космических катерах.

На аэродроме в Гонолулу ответили, что корабль Гай‑до там не зарегистрирован. Тогда Ирия поняла, что Алису ей быстро не найти, и полетела домой.

Дома Ирия прошла в кабинет Тадеуша, открыла шкаф, в котором хранилось экспедиционное снаряжение, и стала выбирать, что ей может пригодиться.

Собираясь в дорогу, Ирия продолжала размышлять.

Куда лететь? Что делать дальше?

Ключ к разгадке, вернее всего, на дикой планете Пять‑четыре. У базы странников. Очевидно, кто‑то ищет эту базу. Или даже нашел ее. И очень боится, что ее отыщет кто‑то другой. Допустим, рассуждала Ирия, что враги заподозрили, что Тадеуш тоже ищет их драгоценную базу, и решили его убить. Ирия с Гай‑до спасли Тадеуша. Но подозрения не оставили врагов. И они выследили Гай‑до. И вот они видят, что Гай‑до летит к Земле. Зачем он летит? Отыскал базу и спешит сообщить о ней? Тогда нападают на Гай‑до. Гай‑до оказался на свалке, и там его увидели дети из Москвы. Если у врагов есть шпион, он узнает, что Алиса летала в Польшу и встретилась там с Тадеушем! Значит, Тадеуш жив! Тогда враги всполошились. Еще больше их обеспокоило, что Тадеуш отправляется в Москву, приходит к Гай‑до и сразу после этого корабль куда‑то улетает. Тогда их агенты выслеживают Тадеуша и увозят его с собой.

Конечно, можно обратиться в милицию, но, вернее всего, враги уже далеко. Пока будешь все объяснять, их и след простынет. Ирия должна действовать сама.

Когда готовая к полету Ирия вышла на веранду, мать Тадеуша не сразу ее узнала.

И понятно почему.

Мама Тадеуша знала, что ее сын женился на нежной и скромной женщине с длинными золотыми волосами, которая обожает готовить, ненавидит приключения и рада бы никогда не покидать своего сада.

А кого она увидела?

Перед ней стояла настоящая амазонка: коротко подстриженная, в походном комбинезоне, сузившиеся сиреневые глаза холодны и суровы, твердый подбородок упрямо торчит вперед. Движения ее решительны и экономны. Она готова сейчас взойти на Эверест, выйти на боксерский ринг, вызвать на дуэль самого отчаянного пирата галактики.

Никто, даже Тадеуш, не узнал бы в этом решительном воине свою нежную жену.

Хотя был, конечно, один человек, или почти человек, который сразу бы узнал Ирию и даже обрадовался этому.

Узнал бы ее Гай‑до. Именно такой воспитывал свою дочь конструктор Гай. Именно такая девушка в одиночку улетала в опасные экспедиции.

— Да, — сказала Ирия, увидев себя в зеркале, — никогда не думала, что вернусь к своему прошлому.

Ирия поцеловала дочку, спрыгнула с веранды и уселась во флаер, который словно почувствовал, что с Ирией шутки плохи, и вертикально взмыл в небо, распугав голубей и синиц. Со свистом ввинчиваясь в теплый, летний воздух, он понесся к космодрому.