Гонки

Громадная плоская каменная равнина в то утро преобразилась. Вокруг долины, с которой должны стартовать корабли, реяли под ветром громадные флаги и вымпелы. Множество киосков с сувенирами, прохладительными напитками, мороженым радовали глаз. Тысячи и тысячи флаеров, аэробусов, стратолайнеров слетелись к полю. Когда Гай‑до подлетел к месту старта, поле казалось усеянным разноцветными божьими коровками и яркими бабочками.

Посредине, на свободном круге диаметром в три километра, стояли гоночные корабли.

Всего их было сто шестьдесят три.

Гай‑до, далеко не самый большой, новый и красивый из кораблей, скромно стоял почти в середине поля. Ирия Гай с Тадеушем с трудом отыскали его.

— Это какая‑то ярмарка, — сказала Ирия. — Совершенно несерьезно.

Алиса, которая в последний раз проверяла дюзы Гай‑до, потому что тот неожиданно заявил, что у него там что‑то «чешется», обернулась на голос и не сразу узнала отважную Ирию, потому что с ней снова произошла метаморфоза.

Перед Алисой стояла скромная молодая женщина в легком голубом сарафане. Голову ее прикрывала от яркого солнца белая косынка. На руках женщина держала младенца, который с удивлением крутил головой, очень внимательно вглядываясь в космические корабли. Сзади стоял Тадеуш, лицо у него было счастливое и спокойное. Такая жена его устраивала больше, чем амазонка.

— Ого, — сказал Пашка, появившись в люке корабля и увидев малышку. — Как она смотрит! Наверное, продолжит дело своего дедушки!

— Вандочка не такая, — вмешался Тадеуш. — Я ей уже купил вагон кукол и набор для вышивания. Ты меня понимаешь, Паша?

— Я‑то понимаю, а мама поймет?

— Алиса, — сказал Гай‑до, — скорее проверь правую дюзу индикатором гладкости. Там шершавит. Мы проиграем. Не отвлекайся.

И только тут Алиса сообразила, что кораблик даже не поздоровался со своей госпожой. Он с утра был совершенно не в себе, так боялся опозориться.

И вдруг молодая женщина сверкнула сиреневыми глазищами и сказала мужу:

— Подержи малышку.

Она сделала решительный шаг вперед, отобрала у Алисы индикатор и с головой ушла в дюзу.

Тадеуш встревожился.

— Милая, — робко сказал он. — Может быть, здесь обойдутся без тебя?

Но вокруг стоял такой грохот, так громко играли оркестры, так отчаянно перекликались гонщики, так натужно ревели в последних проверках двигатели кораблей, что, конечно, никто не услышал Тадеуша.

Подошли два китайских мальчика. Поздоровались с Пашкой. Это были его старые друзья и соперники из Шанхая.

— Хороший корабль, — сказал Лю.

— Очень красивый корабль, — сказал Ван.

Китайские гонщики были близнецами. Они были очень похожи, но не совсем одинаковы. Поэтому любой мог их отличить друг от друга. Правда, никто, кроме их мамы, не был уверен, кто из них Лю, а кто Ван.

— Мы постараемся тебя обогнать, Паша, — вежливо сказал Лю. Хотя, может быть, это сказал Ван.

Подбежала девочка из афинской школы, знакомая Алисы.

— Ты летишь? — спросила она.

— Да.

— А меня не взяли. Мы в классе тянули жребий. Я вытащила пустую бумажку.

Над громадным полем ударил гонг. Звук его как будто свалился с неба.

Сразу шум стих, но через несколько секунд возник вновь и, быстро нарастая, заполнил поле.

— К старту приготовиться! — послышался голос главного судьи соревнований Густава Верна, троюродного правнучатого племянника великого фантаста Жюля Верна.

Болельщики и зрители отходили от кораблей.

Ирия выскочила из дюзы.

— Не успела, — сказала она. — Когда вернетесь, доделаем. Я же просила Пашу проверить дюзы. Почему ты этого не сделал?

Капитан корабля, раздобывший где‑то настоящий мундир капитана Дальней разведки, который был ему велик, отвел взор в сторону и сказал равнодушно:

— Я делаю ставку не на это.

— На что бы ты ни делал ставку, — ответила Ирия Гай, — это не избавляет тебя от обязанностей перед кораблем.

— Ты слишком строга к капитану, — сказал Гай‑до.

Корабль знал цену Пашкиным недостаткам, но, как и многие другие Пашкины друзья, склонен был ему многое прощать. В этом таится какая‑то загадка. Алиса по себе знала, иногда ей хотелось Пашку убить. А через полчаса стараешься вспомнить: почему ты хотела убить этого замечательного парня? И не вспомнишь.

— Я доверила Гераскину самое дорогое, что у меня было в жизни, — корабль Гай‑до. И не потерплю, чтобы с ним так обращались! — возмутилась Ирия.

Алисе захотелось напомнить ей о первой встрече, когда она с трудом вспомнила Гай‑до, брошенного на свалке. Но зачем напоминать людям об их слабостях? Они только сердятся.

Второй раз ударил гонг.

— Провожающим покинуть поле! — раздался голос Густава Верна. — Экипажам занять места в кораблях.

— Топливо проверили? — нервно спросила Ирия.

— С топливом обстоит так… — начал было Гай‑до, но Пашка его перебил:

— С топливом все в порядке.

— Я буду ждать, — сказала Ирия. Потом добавила: — Как бы я хотела полететь с вами!

— С нами нельзя, — сказал Пашка. — Это школьные гонки.

— Неужели я не понимаю? — улыбнулась Ирия, и в глазах у нее сверкнули слезы. — Я же пошутила. Тадеуш, ты где? Малышка, наверное, проголодалась.

Но малышка на руках Тадеуша и не думала о еде, она восторженно глазела на Гай‑до.

— По местам! — приказал Пашка.

— По местам! — на разных языках закричали капитаны из восьмидесяти разных стран.

Провожающие и болельщики уже покинули поле.

Экипаж Гай‑до занял свои места. Пашка и Алиса в креслах у пульта управления. Аркаша сзади, в кресле механика.

Через пять томительных минут прозвучал третий удар гонга.

Во всех кораблях и корабликах раздался голос Густава Верна:

— Начинаю отсчет. Старт — ноль! Тридцать… двадцать девять… двадцать восемь…

— Ты готов, Гай‑до? — спросил Пашка.

— Я готов, — ответил кораблик.

— Открыть клапан левого топливного бака, — приказал Пашка. — Топливо поступает?

— Поступает, — ответил Гай‑до.

— Семь… шесть… пять… четыре… три… два… один…

— Ключ на старт! — приказал Пашка.

И одновременно сто шестьдесят три корабля взмыли над полем космодрома.