Опасный полёт

Через час полёта Пашка так закоченел, что, несмотря на всю свою гордость, вынужден был признаться Альте, что вот‑вот свалится.

– Глупости, – сказала Альта. – Мог бы и раньше сказать. Мне не нужны мёртвые мальчики.

– Может, спустимся, и я немного попрыгаю, согреюсь, – сказал Пашка.

– Через пять минут будет такое место, – сказала птица. – Я и сама собиралась там сделать привал. И знаешь почему?

– Н‑н‑н‑ет, – ответил Пашка. Даже губы у него замёрзли так, что не слушались.

– Там есть чудесные ягоды. Вам, людям, они кажутся горькими, но мы, альты из рода Альтосов, их обожаем.

Птица начала снижаться. Мерно поднимались и опускались по бокам Пашки её громадные крылья. Внизу тянулись скалы, острые, кое‑где поросшие колючками, мрачные под светом лун.

Наконец Альта опустилась в лощину между скал. Там было темно. Альта легла, чтобы Пашке было удобно с неё спуститься, и он скатился на землю – ноги не держали.

– Плохо дело, – сказала Альта, её глаза светились в темноте, как голубые фонарики.

В лощине было теплее, чем наверху.

– Ходить можешь? – спросила птица.

– Сейчас, только ноги разотру.

– Тогда шагай за мной.

Птица уверенно пошла вдоль лощины. Впереди поднимался белый пар.

Когда Пашка добрался до того места, оказалось, что это маленькое озерко, чуть больше ванны размером. Вода в нём бурлила, и от неё поднимался пар.

– Рекомендую окунуться, – сказала птица. – Это целебная вода. Мой друг Ручеёк всегда здесь купается.

Пашка послушался. Задеревеневшими пальцами он стащил с себя одежду и бултыхнулся в тёплую, почти горячую, наполненную щекотными пузырьками воду. «Ванна» была неглубокой, по пояс. Пашку охватило блаженство. Наверное, никогда в жизни ему не было так хорошо.

Он нежился в воде минут десять. Наконец Альта, которая куда‑то отходила, вернулась и сказала:

– Пора и честь знать. Всему хорошему бывает конец. Вылезай, а то перегреешься и простудишься. Ты забыл, что нам ещё лететь и лететь. А тебе ещё обсохнуть надо.

Пашка с сожалением подчинился птице, вылез, и его сразу стало знобить.

– Иди за мной, – сказала птица.

Она отошла на несколько шагов и остановилась перед углублением в земле.

– Ложись здесь.

Пашка подчинился. Камни оказались тёплыми, как лежанка на печи. Жёстко, но тепло и уютно.

– Я пойду, поклюю немножко, – сказала птица. – Подожди меня.

Пашка решил, что несколько минут можно подремать.

И заснул.

А когда проснулся, солнце уже встало, жужжали насекомые, было тепло. Альта сидела рядом, подняв одно крыло, чтобы защитить Пашку от лучей солнца.

– Ой! – испугался Пашка. – Чего же вы меня не разбудили?

– Людей будить нельзя, – сказала птица. – Это вредно.

– Прости, – сказал Пашка. – Я нечаянно. Сколько я проспал?

– Два часа, – сказала птица, – ты же всего‑навсего человеческий детёныш, наверное, недавно из яйца вылупился. Одевайся, полетим дальше.

И через три минуты они уже были в небе.

Начался лес. Вершины деревьев так переплелись листьями и сучьями, что Пашке казалось: под ними тянется сплошной слой зелени, по которому можно ходить. Стало теплее, и даже трудно было представить себе, что совсем недавно он умирал от холода. Страшно захотелось есть. Ведь если не считать нескольких кусочков хлеба да миски с жидкой похлёбкой, за последние сутки у Пашки ничего во рту не было. Он думал о еде и не заметил, как откуда‑то появились летучие мыши, такие же, как те, что напали на баржу.

Увидев одинокую птицу, они тут же начали снижаться.

– Держись, Пашка! – сказала Альта. – Попытаемся уйти.

Пашка обхватил шею Альты и прижался к птице всем телом. Крылья махали чаще, они казались голубыми занавесами, раздуваемыми ветром. Альта изменяла полет, ныряла вниз, взмывала вверх. Она летела быстрее мышей и была куда ловчее их, но мышей было не меньше десятка. И хоть почти все они промахивались, то одной, то другой удавалось дотянуться зубами до Альты… Вот одно перо взмыло в воздух и полетело, планируя, к земле. За ним второе…

Альта устала.

– Снижаемся, – сказала она. – Только бы дотянуть до поляны.

– А здесь нельзя?

– Нельзя! Здесь сплошная чаща, негде опуститься.

И тут одной из мышей удалось полоснуть зубами по крылу птицы.