Предательство

Вот и сам Радикулит Грозный. Его несут на золотых носилках восемь воинов. Он сидит в своём любимом зубоврачебном кресле, и собравшиеся вдоль улиц зеваки кричат от восторга, видя такое богатство. За носилками шагают закованные в панцири телохранители, у каждого на плече сидит стервятник. Широким кольцом окружив носилки, семенят подслушники, хлопая матерчатыми ушами.

Вот и близнецы Кроты. Они мрачны как тучи, они бледны как смерть. Ещё бы! Им приходится выступать в поход верхом на оленях. Бородач не ошибся – единороги исчезли. А может, единороги, жители вольного леса, не хотели воевать?

Топали солдаты горбуна Таракана, пели боевые песни воины госпожи Коси‑косиножки, стучали копыта, ревели быки и коровы, развевались флаги и вымпелы. Оркестранты били в барабаны и дудели в деревянные трубы.

Наконец последний солдат миновал перекрёсток, толпа загудела – внимание зевак переключилось на повозку.

Мальчишки бежали за ней, крича:

– Ура! Сегодня будет казнь!

– Я не теряю надежды, – простонал мудрец, – что это недоразумение разрешится и меня оправдают. В конце концов для казни достаточно и вас, вы как думаете?

Алиса так не думала, поэтому ничего не ответила.

Повозка остановилась возле красного собора.

– Что здесь было раньше? – спросила Алиса у мудреца.

– Когда‑то здесь была водокачка, – ответил мудрец.

– А вы откуда знаете? Вы ведь ничего не помните.

– Разумеется, не помню, – согласился мудрец. – И вообще я все путаю.

Клетку с пленниками на верёвках втащили внутрь красной водокачки. Там было прохладно, сквозь дыры в крыше проникали утренние лучи солнца. Громко ворковали голуби.

С другой стороны открылась широкая дверь и выехала низкая платформа, на которой стоял резной шкаф. Дверца шкафа приоткрылась, и оттуда высунулась голова в чадре.

– Наконец‑то! – раздался радостный голос Клопа Небесного. – Все здесь! И девчонка‑акробатка, и дикая женщина, и даже мой старый друг мудрец Кошмар. Я рад приветствовать вас в моём храме!

– Ваше Святое Незнание! – воскликнул мудрец, подползая к прутьям клетки и дёргая их. – Это недоразумение! Я спал и, как всегда, не видел никаких сомнительных снов. И вдруг меня привезли сюда. Я сначала решил, что намечена плодотворная дискуссия с вашим Незнанием по поводу некоторых букв алфавита, но оказалось, что меня обвиняют в укрывательстве опасных преступников. Защитите меня своим могуществом!

– Разумеется, ты, как всегда, ничего не знаешь, – сказал Клоп, откидывая чадру.

– Разумеется, я ничего не знаю!

– Тогда я тебе помогу, – сказал верховный вкушец. – Я сделаю так, чтобы ты совсем ничего не знал.

– Помилуй! – зарыдал мудрец.

– Отнесись к этому философски, – сказал Клоп Небесный. – Это с тобой случается не в первый раз.

– Неужели?

– Ты и этого не помнишь?

– Конечно, не помню, конечно, не помню! – И мудрец горько зарыдал.

В зал, расталкивая вкушецов, вбежал Вери‑Мери.

Хлопнула дверца шкафа – Клоп закрылся, опасаясь покушения. Воины выхватили кинжалы.

Вери‑Мери, растрёпанный, несчастный, подбежал к шкафу и принялся стучать в дверь.

– Откройте, ваше Неведение! – умолял он. – Это я, ваш верный раб Вери‑Мери. – Меня обманули. Мне обещали мешок золота и девушку по имени Белка, но девушку не нашли, а мешок не дали.

Дверца шкафа со скрипом приоткрылась, высунулся нос Клопа – самый длинный нос на планете. И вкушец скрипучим голосом произнёс:

– Зачем ты меня испугал, глупый пигмей? Я этого не прощаю.

– Но ведь это нечестно, ваша милость! Мне обещали.

– Разве мы ему что‑нибудь обещали? – спросил Клоп.

– Ничего подобного, – ответил толстый вкушец, который командовал нападением на дом мудреца. – Мы приняли его донос с благодарностью.

– Благодарность – это лишнее. Великие вкушецы никогда никого не благодарят. Все остальные должны быть нам благодарны за то, что ещё живы и что‑то помнят. Полагаю, что пигмей Вери‑Мери совершил преступление, оклеветав нас, честных вкушецов, – сказал Клоп Небесный.

– А что? – задумался толстый вкушец. – Вы, как всегда, правы, наш мудрейший. Пожалуй, Вери‑Мери надо арестовать.

Может, все бы обошлось, если бы пигмей не пришёл в ярость.

– Как так! – закричал он. – Я всю жизнь верой‑правдой служу вам, я сделал для вас столько подлостей и совершил столько предательств, а вместо благодарности вы пытаетесь меня одурачить? Нет, хватит! Я ухожу. Поищите себе другого предателя. Вы ко мне ещё придёте, вы ещё попросите…

Он повернулся и пошёл прочь из собора.

– Это слишком, я этого не потерплю! – рассердился Клоп. – Он меня пугает, он мне угрожает, он вымогает у нас деньги. Взять его!

В мгновение ока вкушецы набросились на визжащего пигмея и поволокли его в клетку.

Хоть Алисино положение было несладким, она не могла скрыть удовольствия от того, как наказано предательство.

Пигмей сел на пол клетки, закрыл лицо руками и стал отчаянно ругаться сквозь зубы. В соборе было тихо. Все вкушецы слышали, как ругается пигмей.