Гибель Меркурия

Алисе показалось, что она спала одну минуту. И тут же её разбудил бодрый голос выспавшегося Пашки:

– Скорее, скорее выходим в поход!

Алиса вскочила. Пашка уже застёгивал ремень с бластером и ножом.

Ирии не было.

– Ирия, – закричал Пашка. – Где ты?

– Я здесь, – послышался ответ. Ирия вошла в каюту. – Я встала пораньше, проверила все вещи Тадеуша. Хотела понять, в чём он ушёл, что взял с собой.

Алиса с первого взгляда поняла, что Ирия так и не спала.

– Ну и что? – спросил Пашка.

– Очень странно, – ответила Ирия. – Он ушёл, совершенно ничего с собой не взяв.

– Раздетый?

– Одетый. Так, как был одет в корабле. Но не так, как одеваются, выходя на незнакомую планету.

Ирия достала из рюкзака термос. Они выпили по чашке чая.

Снаружи был сизый туманный рассвет. Вата тумана покрывала поваленные деревья, и лишь некоторые ветки прорезали его и торчали наружу, словно руки.

– В пятидесяти метрах отсюда ручей, – сказала Ирия. – Там умоемся.

Ирия уверенно шла впереди, ловко перепрыгивая через сучья и пробиваясь между ветвей. Алиса оглянулась: «Днепр» нависал над ними, тёмный, гладкий, как заблудившийся в лесу бегемотище.

Там, где кончался поваленный лес, журчал среди корней ручеёк.

Чтобы не промочить ног, Алиса забралась на ствол упавшего дерева, что лежал поперёк ручья. Вода текла под ним. На дне что‑то блеснуло. Алиса сначала подумала, что это рыбка. Но когда она опустила руку в воду, рыбка не уплыла. Алиса достала из воды золотую пуговицу от форменного мундира Космофлота. Пуговицами давно уже никто не пользовался, только моряки и космонавты упрямо сохраняли старую традицию.

– Ирия, смотри, – сказала Алиса. – Это наверняка пуговица Полоскова.

– Или механика Зелёного, – сказала Ирия.

– Значит, их здесь вели дикари, – сказал Пашка, – и они специально оставляли мелкие блестящие вещи, чтобы мы их нашли по следам.

Ирия ничего не ответила. Она смотрела вперёд, где так же, как вчера, поднимались одинаковые светлые стволы деревьев. Лес затаился…

Ирия остановилась, выпустила из‑за обшлага своего комбинезона пластинку‑карту, сфотографированную с орбиты. Алиса заглянула ей через плечо. На карте было видно, что лес тянется до широкой реки, за которой начинаются поля.

– Нам к реке, – сказала Ирия.

– Пойдём напрямик? – спросила Алиса печально, Она так устала прыгать по моховым кочкам и проваливаться в гнилые ямы.

– А может, спустимся по ручью? – ответила Ирия. – Он наверняка впадает в реку.

Вдоль ручья идти было веселее. Кое‑где деревья расступались, и тогда было видно серое небо, по которому неслись быстрые облака. Правда, порой ручеёк растекался, образуя широкое болотце, и приходилось углубляться в лес, чтобы обойти его.

Пашка осмелел, забыл о змеях и чудовищах и часто отбегал в сторону, в надежде отыскать ещё какой‑нибудь след. Но больше ему не удалось ничего отыскать.

Алисе хотелось есть, она знала, что в рюкзаке у Ирии были бутерброды и сок. Конечно, можно попросить её сделать привал. Но просить не хотелось. Алиса была уверена, что Пашка сейчас думает о том же самом. Он‑то любит поесть куда больше, чем обыкновенный человек, но тоже видит, как устремлённо и неустанно шагает Ирия и как она порой оборачивается, бросая взгляд на спутников, и молча укоряет их за то, что отстают.

«Ничего, – уговаривала себя Алиса, – сейчас выйдем к реке, осмотримся, тогда Ирия обязательно сделает привал».

Берега ручейка стали круче, словно он почувствовал, что скоро ему встречаться с рекой, и начал энергичнее стремиться вперёд, прорезая путь в земле. Им пришлось отойти от ручейка, и теперь они шагали по краю крутого обрывчика. Ручей, вобрав в себя ключи и родники, стал куда шире, глубже. Он громко журчал, перекатывая по дну камешки.

Впереди среди деревьев показался просвет – лес кончался.

И тут они увидели человека.

Человек сидел на земле, привалившись спиной к стволу и опустив голову на грудь.

Ирия подняла руку, приказывая спутникам не двигаться с места.