Одинокий президент

Ковер‑самолет повис над землей как диван. Мустафа величественно сошел с него, и все жители планеты Обиталище поклонились ему. А маленькие дети, которых там было видимо‑невидимо, подбежали к нему, чтобы он взял их на руки и подбросил к небу. Через полчаса все Авдеевы, Алиса, джинн Мустафа и даже кораблик Гай‑до собрались на верхней площадке Эйфелевой башни.

Всем известно, что Эйфелева башня уже много лет стоит посреди города Парижа, и туристы со всего мира съезжаются туда, чтобы ею полюбоваться.

И вот, оказывается, на планете Обиталище недавно построена точная копия французской башни, такая же высокая, как в Париже. Ее вершина часто скрывается в облаках.

На вершине Эйфелевой башни есть площадка. На площадке стоит большой стол, окруженный креслами. Кресла там разные. Есть обыкновенные для взрослых Авдеевых, есть широкое кресло для джинна Мустафы, есть маленькие кресла на высоких ножках для авдеевских детей. Только, разумеется, для Гай‑до кресла не нашлось, и он повис в воздухе над перилами площадки.

С шумом, смехом, разговорами Авдеевы заняли места за столом.

Рядом с Алисой кресло пустовало.

— А тут кто должен сидеть? — спросила она.

Авдеевы грустно, замолчали. Потом Алексей сказал:

— Это кресло ждет нашего папу, Авдеева Корнея, президента нашей планеты.

— А где же он?

— Он там, за рекой, в тени деревьев, — сказал Кирей. И грустно вздохнул.

Существовала какая‑то тайна, но Алиса понимала, что, когда нужно, эту тайну раскроют. Самой же лучше не вмешиваться в чужие дела.

Валерия и Калерия принесли большой самовар, и все принялись пить чай. Алиса заметила, что самовар был единственной старинной вещью на столе — все остальное было совершенно современным, даже гренки саморазогревались, стоило до них дотронуться, сахар сам пересыпался из сахарницы в чашку, стоило тебе этого захотеть. Кроме чая, конфет и торта на столе стояли блюда с киви, ананасами, бананами, виноградом и другими фруктами.

День клонился к закату, но солнце еще пригревало. Поэтому было очень приятно пить чай на вершине Эйфелевой башни, где веял свежий ветерок. Авдеевы расспрашивали Алису о новостях на Земле и в Галактическом центре. Оказывается, они были в курсе многих событий и поддерживали с Землей связь. По системе ноль‑транспортировки им пересылали кассеты с новыми фильмами и компьютерными играми. Кстати, дети, которым надоело слушать, как разговаривают с Алисой взрослые, стали играть, а другие принялись летать вокруг, надев крылья или сапоги‑самолеты.

— Расскажи, Мустафа, — попросила Алиса джинна, который подошел к ней с бокалом апельсинового сока. — Как случилось, что ты сюда попал? Правильно ли я догадалась, что тебя увезли по ошибке?

— О мудрая из мудрейших девочек Вселенной, — сказал Мустафа, — я счастлив тем, что могу считать себя в числе твоих ближайших друзей. Ты права, о, как ты права! Три месяца назад, в день окончания съемок, я утомился и залез в свой кувшин, чтобы немного отдохнуть. Девушка Оксана, да продлит небо ее жизнь и золотую косу, обещала мне, что за мной пришлют флаер. Но конечно же, коварное создание, она об этом позабыла. Только заткнула кувшин пробкой, чтобы актеры и режиссеры не отвлекали меня от отдыха. Когда же я очнулся, то понял, что меня куда‑то везут. Но и это меня не встревожило, я думал, что меня везут на флаере домой. И я снова заснул и проспал до тех пор, пока очнулся в космосе, куда меня нечаянно увез уважаемый президент Авдеев Корней, да продлит небо его жизнь!

— И что же случилось потом? — спросила Алиса.

Авдеевы собрались вокруг и внимали рассказу джинна, словно услышали его впервые.

— А потом я стал стучаться, потому что проголодался. И можешь представить мой гнев, когда кувшин открыли, вместо тебя и робота Поли я увидел незнакомое мне лицо президента Авдеева Корнея. О ужас, я был готов растерзать его на части! Но не мог.

— Почему же? — спросил Гай‑до, который с интересом слушал рассказ, повиснув над перилами площадки.

— Да потому, невежественная железка, — ответил джинн, — что по правилам судьбы я становлюсь слугой тому человеку, который выпустил меня из кувшина. А таким человеком стал Корней.

— И что же ты делал?

— Первые три дня, — сказал джинн Мустафа, — я помогал этому человеку строить новую избу для его детей, затем он заставил меня пасти стадо, плести лапти, доить коров и отгонять медведей, которые зачастили на пасеку. Ты представляешь, как унизительно было великому из великих, первой кинозвезде среди джиннов Мустафе заниматься этими делами?

— Да, я могу представить, — улыбнулась Алиса.

— На ночь Корней сажал меня в кувшин и затыкал пробкой. И я был обязан его слушаться. И если бы не доброта моих друзей, — джинн обвел когтистой рукой вокруг, показывая на семейство Авдеевых, — мне бы пришлось вечно оставаться в грязных рабах на скотном дворе.

— И что же случилось? — спросила Алиса у Авдеева Алексея.

Алексей посмотрел на Валерию, Валерия на Калерию, Калерия на Фаддея, а Кирей сказал:

— Чего уж таить от тебя, Алиса! Расскажем тебе всю правду! Конечно, мы уважаем нашего папу Корнея. Конечно, мы послушно отправились следом за ним, чтобы жить на дикой планете первобытной жизнью, пахать землю, жить без электричества и телевизора и радоваться простой жизни… Но поставь себя на наше место: неужели ты бы не устала от такой хорошей жизни?

— Устала бы, — призналась Алиса. — И сбежала бы с этой планеты.

— А мы придумали другое. В одно прекрасное утро, когда папа уехал косить траву на речку, мы открыли кувшин и выпустили джинна.