В подводном ущелье

Сразу уйти в море не удалось.

Путешествие займёт весь день. Два часа туда, два часа обратно, и неизвестно, сколько уйдёт на погружение.

Надо загрузить в батискат еду и пресную воду, проверить батареи и очиститель воздуха — погружение в море не развлечение для детей. Пока Пашка с помощью робота проверял системы батиската, а потом раздобывал на складе скафандры для глубоководных работ, Алиса побывала в информатории, чтобы раздобыть подробную карту морского дна того района, где они собирались искать болид, морского змея и разгадку тайны записки.

Судя по карте, глубины в тех местах были невелики, не больше пятисот метров. Правда, там проходила узкая расщелина. Больше ничего интересного — ни подводного вулкана, ни загадочной впадины…

Потом Алиса вызвала бюро прогнозов по Океании и получила прогноз погоды на сутки. Прогноз был хорошим.

Теперь — к Дороти.

— Дороти, миленькая, — сказала Алиса сладким голосом, заглядывая в лабораторию через окно.

Дороти откинула со лба прядь тяжёлых чёрных волос.

— Что тебе, девочка?

— Мы пошли в море. Возвращение вечером.

— Не простудитесь, — сказала Дороти.

И снова склонилась над микроскопом.

Вся операция заняла полминуты. Если бы Алиса принялась просить разрешения или стала бы объяснять Дороти, что они с Пашкой хотят совершить погружение в таинственной точке, разумеется, Дороти бы никогда их не пустила и велела бы ждать возвращения профессора Сингха. Алиса же никогда не обманывала. Она сказала чистую правду. Но сказала точно так, как говорят экипажи батискатов, уходящие в океан на работу. Она не просила, а сообщила. Поставила в известность. А Дороти «приняла к сведению». Ей и в голову не пришло, что московские практиканты замышляют авантюру.

Через пятнадцать минут батискат отвалил от причала и осторожно направился по каналу к выходу в стене рифов. Ветер совсем стих, и вода в лагуне была гладкой как зеркало. Маяки на выходе из канала перемигнулись, фиксируя выход батиската, и Пашка, который вёл кораблик, послал им сигнал: батискат номер семнадцать, экипаж два человека, выходит на ходовые испытания. Курс норд‑ост‑ост.

За рифами покачивало. Океан ещё не успокоился после ночного шторма, его грудь мерно поднималась в сонном дыхании. Лёгкий батискат медленно и долго взбирался на вершину покатой волны, потом скользил вниз. Покачаться на волнах, конечно, приятно, но когда у тебя дело, приходится отказать себе в удовольствии.

Пашка перевёл батискат на полуполет. Два широких плавника выскочили из днища батиската, и он пошёл дальше большими пологими прыжками, срезая вершины волн. Алиса откинула колпак, и тёплый, упругий ветер приятно бил в лицо.

— У тебя есть версия, откуда взялась записка? — спросила Алиса.

Она понимала, что Пашка ни на секунду не поверил Дороти, будто записка в бутылке — шутка гидрологов.

Пашка ответил не сразу. Он поднял батискат чуть выше, чтобы не врезаться в большую волну, катившую навстречу.

— Я чувствую, — сказал он наконец, — что мы с тобой стоим на пороге великого приключения, может, самого большого в жизни. Но что это за приключение, я не знаю. Фантазии не хватает. Что нам с тобой известно? Точка в океане. Нам сообщил о ней капитан фрегата «Рочестер» и неизвестный, который кинул бутылку.

— Может, это случайность?

— Таких случайностей не бывает, — возразил Пашка.

— Погоди! — воскликнула Алиса. — У меня идея. А вдруг кто‑то на острове уже читал эту книгу? Допустим, в прошлом году?

— Как читал?

— Пришёл в библиотеку, увидел на полке старый том и прочёл его. Потом подумал: дай‑ка я возьму старую бутыль, напишу на записке координаты из книги и брошу её у берега.

— Ну какой дурак мог это сделать?

— Ричи Гомеа, сын Дороти. Он очень весёлый.

— Нет! — закричал Пашка. — Так быть не может! Ты отнимаешь у меня тайну! Мне надоела твоя трезвость, Алиса Селезнева! Я тебя в последний раз предупреждаю: если ты не станешь, наконец, романтиком, наши пути разойдутся.

— Не кричи, Пашка, — сказала Алиса. — Дай‑ка мне эту записку.

Алиса ещё раз поглядела на записку.

— Почерк взрослый, — сказала она. — Но если человек намерен сообщить что‑то важное, зачем ему писать только координаты?

На этот вопрос Пашка отвечать не захотел.

Они неслись по волнам больше часа, а потом Пашка снизил скорость, и батискат поплыл, покачиваясь, взбираясь на океанские валы и легко скользя с них. Над волнами носились летучие рыбки. Одна из них залетела в батискат, Алиса поймала её на пульте и выбросила обратно в воду. Потом Алиса открыла термос с чаем и достала бутерброды. Они позавтракали.

В тот момент, когда Алиса поднесла ко рту последний кусок бутерброда, раздался звонок — пульт сигнализировал, что батискат вышел в расчётную точку.

Океан вокруг был точно таким же, как и полчаса назад, — пустынным, мирным и могучим. Высоко пролетел альбатрос, летучие рыбки блёстками отсвечивали под солнцем.

— Ну что? — спросил Пашка. — Начнём погружение?