Королевский обед

— Осторожней, здесь приступочка, — предупредил шут, когда они вошли в высокий, тёмный, кое‑как освещённый дымными факелами и свечами зал. Чуть ли не половину зала занимал стол в виде буквы «П». Он был уставлен яствами, а вдоль него на скамьях без спинок сидело человек сто, не меньше. Во главе стола, на троне, восседал король, рядом — его приближённые.

Вокруг стола бегали слуги с подносами. На подносах лежали гуси и поросята. За слугами носились охотничьи собаки, которые следили, не свалится ли что‑нибудь вкусное с подноса.

— Ну, держись, принцесса, — сказал шут. — Начинаем представление.

Вдруг он встал на руки, так что концы колпака волочились по каменному полу, и пошёл к столу, пронзительно вереща:

— Я привёл с собой принцессу, которая перевернула мне душу и тело! Ай‑ай! Я теперь никогда не смогу встать на ноги!

Его последние слова заглушил громовой хохот рыцарей и вельмож, которые сидели за столом. Хохот метался под сводами зала, словно заблудившаяся стая ворон.

— А если я прикажу тебе на ноги встать, — закричал бородач в золотой короне, — ты встанешь или нет?

— Я рад бы! Я рад бы! — ответил шут. — Но не могу. Придётся мне руки отрубить.

— Ну и чувство юмора, — вздохнула Алиса.

— Тогда пускай твоя принцесса идёт сюда, — сказал бородач. — У нас для неё найдётся свободное место.

Он поднял широкую ладонь и стукнул по шее худого старикашку, который сидел рядом. Старикашка свалился со стула. Гости захохотали пуще прежнего.

Алиса послушно пошла к столу, хотя ноги у неё подгибались. Она жутко струсила. Главное, не забывать, что ты принцесса и всю жизнь провела в таких вот компаниях.

Особенно неприятно было идти мимо вереницы усатых, бородатых, тонких, толстых, лысых, волосатых, молодых, старых физиономий — они даже жевать перестали, глазея на гостью.

Король до самых глаз зарос чёрной бородой, но все равно видно было, что лицо у него приплюснутое, словно кто‑то ударил его по голове, — от этого глаза выпучились, зубы вылезли вперёд, нос задрался кверху. Руки у короля были заняты: он держал баранью ногу. Поэтому здороваться с принцессой он не стал, а только спросил:

— Чего пожаловала? Мы тебя вроде не приглашали.

— На турнир, ваше величество, — сказала Алиса.

— Молодец. Девчонка, а смелая. Ну, тогда садись. Можешь звать меня дядей. Эй, дайте сюда гуся помоложе. Моя племянница проголодалась.

Прибежал слуга с золотой тарелкой, на которой лежала гусиная нога.

— Жуй, — сказал король. — У нас все попросту.

Алиса не знала, с какой стороны взяться за такую ножищу, тем более что есть не хотелось.

Виночерпий налил Алисе бокал красного вина.

— И выпей, — сказал король. — Не обижай наше величество.

Все внутри у Алисы сжалось, как от мороза.

И тут она услышала тихий, мелодичный голос:

— Не стесняйся, девочка. Только вина тебе пить, пожалуй, не стоит. Ты сделай вид, что пьёшь.

Алиса обернулась. Справа от неё сидела молодая женщина изумительной красоты. У неё были пушистые, вьющиеся тёмные волосы, синие глаза в чёрных ресницах. Она была бледной и грустной. Платье у этой женщины было темно‑синим с серебряным шитьём, а на голове горела небольшая корона.

— Ты меня не узнаешь, Алиса? — спросила женщина.

— Я... наверно, я забыла...

— Конечно, ты была совсем маленькая. Я — королева Изабелла, твоя внучатая тётка по матери. И ещё меня называют вдовствующей королевой‑мачехой.

— Ой, извините, — сказала Алиса. — А я думала, что королева‑мачеха обязательно должна быть старой и злой. Ведь сам король тоже немолодой.

— Его отец взял меня в жёны четыре года назад, — сказала королева‑мачеха. — Я была младше его на тридцать четыре года. А вскоре он умер, на престол взошёл его сын, а я стала пленницей в этом дворце. Так мне и придётся, видно, провести здесь остаток моих дней, если враги не отравят.