На ковре самолёте

Алисе казалось, что она проспала минут пять, да и то раз десять просыпалась.

Но на самом деле, когда она проснулась, небо уже стало голубым, и хоть солнце еще не встало, птицы начали петь и удивляться, кто забрался в заповедник без спроса.

А проснулась Алиса из‑за того, что по спине пробежали электрические мурашки, а в ушах прозвучал пронзительный капризный голос ее новой подруги

— привидении Гиневьевы.

— Так вот ты где затаилась! Значит, тебе хочется спать спокойно, когда твои друзья сходят с ума, не зная, погибла ты или лежишь покалеченная под обрывом! Ну зачем ты испытываешь мои нервы? Неужели ты не знаешь, что за тысячу лет их и так почти не осталось?

Алиса села. Все мышцы затекли, и больно было повернуться — вы бы попробовали провести полночи на холодных, мокрых камнях над ревущим морем!

— Смотрите, она еще двигается и смеется! — возмутилась Гиневьева. — Она должна рыдать и просить прощения. А она смеется! Ну как ты, как?

Рассказывай скорее!

— Мне нечего рассказывать, — сказала Алиса. — Я от них сбежала и спряталась на дереве.

— Где?

— Там, в лесу. Я на дереве спряталась, а кто‑то страшный и мохнатый меня в дупло втащил и сожрать хотел. Еле вырвалась!

— Я этого не переживу! — закричала привидения. — Ты могла умереть, ничего мне не сказав. Немедленно рассказывай, где дупло, и я тут же разорву это чудовище на составные части!

— Я же не помню!

— Что же ты помнишь?

— Я помню, как стукнула чудовище по лбу каменным яйцом. Оно меня и отпустило.

— Какое еще каменное яйцо? Почему ты носишь с собой каменные яйца?

Ты что, так проголодалась?

— Это не простое яйцо, — ответила Алиса. — Из‑за него все неприятности. Именно эта штука лежала в сейфе у директора. Я ее вытащила, чтобы они не сделали из него Кощея Бессмертного.

Алиса подняла с земли яйцо и показала подруге.

— Из этого? — удивилась Гиневьева. — Да оно и на яйцо не очень похоже. На нем, видно, слон танцевал. И еще кончик какой‑то железки торчит…

— Все это вместе, — сказала Алиса, — смерть и жизнь Кощея Бессмертного, великого повелителя племени оборотней и волшебников.

Именно его они хотят оживить, чтобы он им сказал точно, как нами управлять, как нас угнетать и как превратить нас в рабов.

— Ой, так выброси его!

— Нет, нельзя выбрасывать чужие научные экспонаты, — ответила Алиса.

— Это совершенно исключено. Что я скажу директору, когда он вернется?

— Чтобы искал другое яйцо, — сказала привидения.

— А если оно единственное в мире? Ведь, наверное, Кощей был один — на то он и Бессмертный.

— Сомневаюсь, — ответила привидения. — По моим данным, все чудовища размножались. А у Кощея была бабушка?

— Не знаю. Но я думаю закопать яйцо, и пускай оно себе лежит, ждет профессора Ро‑Ро.

В кустах громко зашуршало, затрещали ветки, посыпались листья, и над обрывом рядом с Алисой показалась большая обезьяна, которая, видно, уже начала превращаться в человека, но еще не успела далеко уйти по этому пути, то есть человекообезьяниха.

Человекообезьяниха была среднего роста, чуть покрупнее Алисы, рыжая, долгорукая, так что при ходьбе она опиралась костяшками пальцев о землю. Морда у нее была грустная, обиженная, а посреди лба торчала шишка размером с кулак.

При виде Алисы человекообезьяниха взвыла и начала показывать пальцем себе на лоб.

— Ой, я, кажется, понимаю, — сказала привидения. — Не этой ли милой обезьянке ты угодила в лоб каменным яйцом, когда пыталась выгнать ее из дупла?

— Я же думала, что на меня напало чудовище и хочет меня сожрать!

— Ой‑ой‑ой! — Человекообезьяниха схватилась за голову и стала раскачиваться от горя.

— Видишь, до чего ты довела редкое существо, — укоризненно сказала Гиневьева. — Выводили его, старались, а ты ему нервы портишь!

И привидения заливисто расхохоталась.

Вообще‑то для привидения Гиневьева была довольно легкомысленным существом. Наверное, это объяснялось тем, что она превратилась в призрак, еще будучи юной девушкой, и своего недотанцевала.

— Знаешь что? — подумала вслух Алиса. — Когда все кончится, давай я тебя в Москву отвезу. Сходишь к нам в школу или на биологическую станцию, посмотришь, как мы живем. Ну что тебе все в подземельях томиться? Я тебя со своими мальчиками познакомлю.

— А они красивые? — заинтересовалась Гиневьева.

Человекообезьяниха заныла, словно просила что‑то в обмен на шишку на лбу.

— Не знаю, — ответила Алиса. — Я никогда об этом не думала. Но неглупые и смелые. Аркаша Сапожков притом еще изобретатель, а Ван Цицун всю энциклопедию наизусть выучил.

— Обязательно к тебе приеду, — сказала Гиневьева, — только не сейчас. Мне пока нельзя далеко от замка отходить — такое на меня наложено колдовство. Чем дальше отхожу, тем меньше от меня остается.