Разговор на башне

Тонкий голос зловеще произнес:

— Вот сейчас я до тебя доберусь, ох уж и доберусь! Кончились времена дружбы и переговоров. Пора воевать — воевать и мучить пленников!

Алиса понимала — еще один‑два таких удара, и дверь откроется.

Она хотела зажмуриться, чтобы не видеть, как ворвутся оборотни.

И тут почувствовала, что в кабинете стало светлее.

И неудивительно, потому что из стены вышла Гиневьева, медленно и торжественно, словно пава. Кстати, Алиса хорошо знала, что пава — это жена павлина, у которой нет такого красивого хвоста, как у мужа.

Несправедливо обошлась природа с павлиньими подругами.

— Ты меня ждешь? — спросила Гиневьева. — А я думала, что они тебя уже сожрали.

— Помоги мне! — воскликнула Алиса. — Неужели ты не видишь, что они вот‑вот ворвутся?!

— Ах, погодите! — громко сказала привидения, подходя к двери. — Я пришла на помощь Алисочке, я ее старшая и очень могущественная сестра, и если нужно, я вас всех испепелю!

За дверью наступила тишина.

Там думали.

Гиневьева обернулась к Алисе.

— Тут я нашла дружочка, — сказала она, — он тебе поможет. Ты где, светлячок?

Алиса повернула голову и увидела, что посреди комнаты, у ног привидении, стоит, приподнявшись на задние лапы, небольшая ящерица малахитового цвета с белым животиком.

— Это саламандра, — пояснила Гиневьева. — Она может пускать огонь.

Саламандры живут в глубинах Земли и прогрызают проходы в камне, а иногда даже плавят породу. Саламандра говорить не умеет, но очень меня уважает. Они все меня уважают. Я у них как богиня — от меня свет исходит, и я могу где угодно проходить. Славно, правда?

— А что она может сделать?

Саламандра уже принялась за дело. Она взбежала по Алисе на стол, положила передние лапы Алисе на плечо, заглянула ей за спину и зашипела. Негромко, но тревожно.

— Она говорит, — объяснила Гиневьева, — что сейчас пыхнет огнем на веревку, которой тебя связали. Может, тебе станет горячо или даже больно, но ты уж потерпи.

— Разумеется, — согласилась Алиса. — Только скажи ей, пусть поскорее огнем пышет.

Алиса слышала, что оборотни снова стали ломиться в дверь и та вот‑вот рухнет.

Краем глаза Алиса заметила, как из пасти саламандры вырвалась струйка голубого пламени, ну точно как из газовой горелки.

— Ой! — воскликнула Алиса.

— Терпи! — приказала Гиневьева.

Запахло паленым.

— Еще немного, — сказала привидения. — Сейчас сгорит!

— У меня скорее руки сгорят, — застонала Алиса.

Саламандра снова выпустила струйку голубого пламени.

Алиса поднатужилась и рванула руками. Веревка с треском лопнула.

От неожиданности Алиса не удержалась на ногах. Вместе с саламандрой и стулом она рухнула на пол.

Но, даже падая, она понимала, что надо действовать быстрее.

Алиса изогнулась, дотянулась до ног, одним движением стащила с них веревки и вскочила.

Ой как было больно! Оказывается, саламандра ее обожгла, да к тому же руки и ноги затекли.

Алиса пошатнулась и ухватилась за край стола.

Саламандра кинулась прочь и исчезла в щели.

— Какая ты неблагодарная! — укорила ее Гиневьева. — Совсем не испытываешь благодарности к спасителям. Разве так настоящие леди поступают?

Алиса понимала, что времени у нее совсем не осталось.

Она кинулась к окну, но коленки подогнулись, и ей пришлось ухватиться за подоконник.

Вымощенный плитами двор был пуст — но до земли так далеко!

И тогда Алисе пришла в голову мысль.

— Лучшая оборона — это нападение! Так учил Наполеон.

— А он из какого клана?

— Не отвлекайся. Сейчас дверь откроется, ты примешь самый страшный вид и кинешься на них.

— Я никогда не принимаю страшный вид, — обиделась Гиневьева. — Я же такая красивая!

И в этот момент дверь наконец поддалась и со страшным грохотом рухнула внутрь комнаты.

И Гиневьева, которая хоть и спорила с Алисой, но на самом деле отлично умела принимать страшный вид, загорелась голубым пламенем, волосы ее поднялись, как клубок змей, из глаз полетели искры, такие яркие и крупные, что прожигали обои на стенах.

А в дверях появились одноглазый волк и громадных размеров летучая мышь с торчащими изо рта клыками.

Они уже хотели кинуться на Алису, но никакой Алисы, конечно, не увидели, потому что были ослеплены страшной привиденией и в ужасе попятились.

— Урра! — закричала Алиса. — Да здравствует Наполеон Бонапарт!

Она кинулась к двери и проскочила между оборотнями, как Одиссей между Сциллой и Харибдой.