Тайна папаши

— Папа, мне нужно поговорить с этим ребёнком, — сказал Панченга Мулити.

— А мне нужно, чтобы ты его немедленно отдал на растерзание кроликам. Иначе базу обнаружат ищейки инспектора Крома, и из‑за тебя я могу погибнуть.

— Я знаю. Я успею.

— Мальчики мои, легкомысленные, — вздохнул папаша Панченга. — Смотрите вы у меня! Один лилипутом стал, другой своей сиенды лишился. Так ли я вас воспитывал? А ну‑ка, включи обзорный экран! Вылезли они искать свою Алису или ещё нет?

Панченга‑младший покорно подошёл к стене, отвёл в сторону занавеску и включил большой, во всю стену экран. От экрана буквально хлынул холод — он показывал, как в полумраке над песчаными барханчиками неслись снежинки, а каменные стены крепости нависали над таким маленьким и беззащитным катерком… Он стоял, и ждал, как щенок, который ждёт зимой у магазина своего хозяина.

— Давай я его ракетой полосну! Никто не узнает, папаша! — предложил Панченга Мулити.

— Нет тебе на это моего родительского благословения! — рассердился Панченга‑старший. — Я же предупреждал тебя — через полчаса здесь будет галактический крейсер. Им только предлог и нужен, чтобы искоренить весь род Панченгов!

— Ну ладно, — сказал Панченга‑сын, — но ты же видишь, что они не спешат искать девчонку. Значит, у нас есть время.

— Вылезут, скоро вылезут, — уверенно сказал папаша. — Этому мальчишке‑индейцу стыдно станет, вот он и пойдёт её искать. Может, он сейчас одевается, ищет чего потеплее — небось за бортом градусов двадцать мороза?

— Двадцать два, — сказал Панченга‑сын.

— Ладно, допрашивай её, только быстро. Даю тебе две минуты. А я пойду, перегоню на мой корабль учёных‑мученых.

— Ох, и осторожный ты стал, папа. Это возраст, да? — спросил сын.

— Это называется инстинктом самосохранения, — сказал Панченга‑старший. — Этот инстинкт позволяет мне жить и оставаться на свободе уже шестьдесят с лишним лет.

Папаша тяжело поднялся с кресла и, не взглянув на Алису, пошёл к выходу. Не закрывая за собой дверь, он крикнул хрипло:

— Кобры, ко мне!

Со всех сторон застучали каблуки. Панченга‑сын недовольно поморщился. Сквозь открытую дверь Алисе были видны высокие воины в серых чешуйчатых комбинезонах. Вместо фуражек на головах воинов были приспособлены змеиные головы с раздутыми шеями, глаза змеиных шапок горели маленькими фонариками.

— Выводите учёных из их кабинетов, быстро! И всех гоните на мой корабль. Раз‑два, чтобы без заминки. — С этими словами папаша вышел из комнаты.

Ой, испугалась Алиса, а вдруг папаша Панченга увезёт Карла и Салли Коралли куда‑то на свою планету, придётся снова их искать.

— Этого нельзя допустить! — сказала Алиса. — Родителей надо вернуть Ларе. Вы меня слышите?

— Я‑то вас слышу, — сказал Панченга Мулити. — Но помочь ничем не могу. Я мечтал бы вас всех отпустить. Но папа и брат не разрешают мне быть порядочным человеком. Мне сорок лет, и все эти сорок лет я борюсь с моими родственниками. Всё время терплю поражение. Они понимают, что я с ними не согласен, что я всегда твёрдо воздерживаюсь, когда они голосуют за казни и мучения невинных людей. Поэтому меня и держали на сиенде, на сельском хозяйстве. Ведь не исключено, что в один прекрасный день я наберусь смелости и выведу их всех на чистую воду.

— Прекрасный день уже наступил! — воскликнула Алиса.

— Когда?

— Сегодня. Давайте начнём выводить их на чистую воду!

Панченга‑сын подумал немного и потом отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Ещё рано. Ещё слишком рискованно.

— Вы боитесь, что ваш брат, который сидит в этом лилипутском корабле, вас услышит? — спросила Алиса, показывая на пирамиду космического корабля. Было видно, что один из его люков раскрыт и в нём стоит махонькая фигурка адмирала Панченги.

— Нет, нет, я никого не боюсь. — Этот лицемер и обманщик так покраснел, что Алиса поняла — он на какое‑то время совсем забыл о пирамиде, стоявшей на столе. И теперь перепугался. Иначе чем объяснишь то, что его отношение к Алисе резко изменилось.

— А ну! — закричал он вдруг, хватая её за руку и волоча к двери в коридор. — Немедленно на растерзание к пустынным кроликам! Чтоб твоего духу здесь не было!

Они оказались в коридоре. Там кипела невероятная суета. Бегали солдаты‑кобры, стража Панченги‑папы, спешили люди в чёрных мундирах, пробежал гориллоид… Все двери в комнаты были распахнуты, из комнат выволакивали учёных, а учёные старались вытащить вместе с собой нужные книги, кассеты, приборы. Все горланили, все торопились.

— И это все из‑за меня? — спросила Алиса.

— Нет! Ты только ускорила бегство, — ответил Панченга‑сын. — Если ты разузнала о базе, значит, инспектор Кром не за горами.

— Значит, всё‑таки я вас перепугала, — сказала Алиса.

— Много о себе думаешь, плохо кончишь, — ответил Панченга. Он все тащил за собой Алису, даже руку было больно.

— Да не спешите вы так! — крикнула ему Алиса. — Руку оторвёте. Вас же никто из родственников сейчас не видит и не слышит. Переведите дух. У вас, наверно, сердце болит. При вашем‑то лишнем весе!

— А ведь и впрямь, — согласился Панченга, замедляя движение. Свободной рукой он держался за сердце. — Так я долго не протяну.