Часть 3. Погоня за прошлым

— Раз Плеш Корявый это место, а не человек, значит, там есть человек, — глубокомысленно сказала прекрасная рабыня, и Вага‑индеец согласно кивнул головой. Любое слово, сказанное пунцовыми губками Лары Коралли, казалось ему верхом мудрости.

— Раз так, — согласилась Алиса, — значит, нам надо туда лететь, а, прилетев, спросить, знает ли кто‑нибудь там о супругах Коралли. Ты понял, катер?

— Милая девочка, — сказал катер, — в серьёзных делах всегда лучше посоветоваться со старшими и более опытными существами. Например, со мной.

— Я уже начала советоваться, — сказала Алиса.

— Так мой совет таков: забудь, Алисочка, о Корявом Плеше. Туда нормальные катера не летают.

— Почему, если это не секрет? — спросила Алиса.

— А потому что туда долететь нельзя. По крайней мере, я не повезу моих пассажиров на верную смерть.

— Но почему там смерть? — спросила Лара.

— Я же говорил! — сказал Вага Бычий Хвост. — Никто туда не ходит.

— А откуда ты узнал, что туда ходить нельзя? — спросила Алиса.

— Все говорят! — удивился Вага‑индеец. — Ты спроси любого в «Водах Водички».

— Но если они туда не ходили, — сказала Алиса, — откуда они знают, что туда нельзя ходить?

— А никто не говорит, почему нельзя ходить. Все только говорят, что нельзя, — сказал Вага.

— А вдруг все наоборот? — спросила Алиса. — Представь себе, что в том замке хранятся самые главные богатства пустыни, и только твой противный гориллоид и его друзья туда ходят. Конечно же, им не хочется, чтобы кто‑то другой узнал о сокровищах.

Эта мысль заставила Вагу сильно задуматься.

— Но ты же не будешь утверждать, — вмешался в разговор катер, — что на базе, к которой я приписан, тоже сидят гориллоиды и обманывают нас, честных исследователей, утверждая, что к Корявому Плешу летать нельзя.

— А на базе откуда знают об этом запрете? Кто первый сказал, что сюда летать нельзя? Вспомни?

— К сожалению, я не обладаю такой информацией, — сказал катер.

— Тогда я предлагаю лететь к Плешу Корявому немедленно! — сказала Алиса. — Кто против?

— Я против, — сказал катер. — Во мне же записано — летать не рекомендуется.

— Катер, катерочек! — взмолилась Лара Коралли. — Неужели ты не понимаешь, что там, вернее всего, сидят мои мама и папа и ждут меня не дождутся.

— И давно ждут? — спросил деловито катер.

— Точно я тебе не скажу, — ответила Лара, — но не меньше десяти лет.

— Значит, сильно соскучились, — сказал катер и не двинулся с места.

И неизвестно, чем бы кончился этот разговор, если бы Вага, выглянув в иллюминатор, не увидел, как двери в ресторане пана Водички распахнулись, и оттуда выбежал гориллоид, размахивая бластером, а за ним выполз змей в очках и выскочил двугорбый карлик.

— Опасность! — крикнул Вага Бычий Хвост.

— Вижу, — ответил катер. — Поднимаюсь выше. Это единственный способ спасти вверенных мне пассажиров.

И тут же он взлетел вверх, успев подложить мягкие маты под пассажиров, которые, конечно же, не удержались на ногах из‑за неожиданной перегрузки.

— Теперь куда? — спросил катер, когда ресторан пана Водички превратился в белый кубик на буром одеяле пустыни, и фигурки злодеев уже нельзя было разглядеть. Но это, конечно же, не означало, что бандиты откажутся от преследования. Раз они заподозрили неладное, то, конечно же, сделают все, чтобы догнать и убить опасных соперников — такие здесь нравы!

— Ты знаешь куда! — ответила Лара. — В крепость Плеш!

Чёрные кудри её разметались кольцами по плечам, щеки раскраснелись, карие глаза сверкали так, словно могли прожечь обшивку катера.

— Я не могу выполнять приказы несовершеннолетней девушки, которая находится в нервном состоянии, — сказал катер. — Лучше уж я буду слушаться Алису.

— Давай посмотрим на Плеш сверху, — сказала Алиса, — не спускаясь. И тогда станет понятно, что нам угрожает.

— А какая высота безопасна? — спросил катер.

— Не бойтесь! — сказал Вага Бычий Хвост, который в присутствии Лары становился очень храбрым. — В случае чего я вас защищу!

— Я возьму повыше, — сказал тогда катер. — Поглядим на этот Плеш с высоты в два километра.


Алиса уселась в пилотское кресло и смотрела на экраны. Она опасалась, нет ли за ними погони. Но, видно, возле ресторана у злодеев не было своего летательного аппарата.

Впереди показалось серое, в цвет песка, сооружение. Как будто ребёнок играл на берегу, построил замок из песка, а потом ушёл, а замок разрушило ветром и водой.

— Плеш Корявый, — произнёс катер.

— Странное название, — сказала Алиса.

— Кладоискатели дали, — сказал катер. — А они народ грубый, необразованный.

Алиса включила экран переднего вида, чтобы дать увеличение.

Крепость казалась совершенно безжизненной. Даже трудно было поверить, что здесь могут быть люди — ни деревца, ни кустика на много километров вокруг, только неприветливые скалы полуразрушенного замка и песчаные барханы…

— Я опасаюсь, — сказал Вага‑индеец, — что они могут сбить нас ракетой. Если в крепости сидят враги, то они заинтересованы в том, чтобы нас убить.

— Только не ракетой, — возразил катер. — Они же не дураки, они же знают, что мой полет контролируется Галактическим центром. Полагаю, что вам ничего не грозит до тех пор, пока вы находитесь во мне. Но вот когда вы меня покинете, я за вашу жизнь не поручусь.

— Спасибо за напоминание, — сказала Алиса. — Мы уж сами как‑нибудь о себе позаботимся. Спустись‑ка пониже, катер!

Катер послушно пошёл вниз. Алиса дала на экране максимальное увеличение. Теперь ей был виден каждый камень стен, каждая бойница, каждая тропинка во дворе замка… но никаких следов жизни.

— Здесь никто не живёт, — заявил катер раньше, чем Алиса сама успела сказать об этом.

— Вижу, — согласилась Алиса.

— Не может быть, — расстроилась Лара, — я так надеялась.

— Может, есть другой Корявый Плеш? — спросила Алиса.

— Нет, — сказал катер. — В моей памяти у него однофамильца нет. Да и нет смысла давать такое отвратительное имя сразу двум замкам.

— Нам повезло, — сказал вежливо Вага, стараясь успокоить Лару, которая готова была зарыдать. — Это хорошо, что твоих родителей здесь нет. Если бы они были, им бы пришлось туго.

— А ты прав, — согласилась Лара. — Здесь нет воды и нечего есть. Наверное, поэтому кладоискателям сюда нельзя ходить.

— Тебе не кажется, — спросила Алиса у катера, — что двор замка слишком чистый, как будто его специально подмели к нашему прилёту?

Катер сделал вираж, и они пошли по кругу над развалинами замка.

— Смотрите! — крикнула глазастая Лара. — Там что‑то лежит!

Алиса и катер увидели нечто блестящее, лежавшее неподалёку от тропинки, которая вела в замок.

Катер спикировал вниз и максимально увеличил блестящий предмет.

— Жестянка из‑под пива, — разочарованно сказал Вага‑индеец.

— Жалко, — сказала Лара. — Значит, какой‑то человек здесь был, выпил банку пива и бросил её…

— А ты как думаешь? — спросила Алиса у катера.

— Новенькая банка, — сказал катер.

Они сделали ещё один круг над крепостью. Алисе показалось, что она видит следы на тропинке.

— Где будем садиться? — спросила Алиса.

— Зачем садиться? — удивилась Лара. — Ты же видишь, что моих родителей здесь нет.

— Ты уверена?

— Здесь нельзя жить!

— А я всё‑таки проверю, — сказала Алиса.

— Я опущусь у ворот, — сказал катер. — Внутренний двор для меня слишком мал.

— Я пойду одна, — сказала Алиса.

— Нет, — возразил Вага‑индеец, — я с тобой. Я не позволю тебе идти одной.

— Температура воздуха за бортом минус двенадцать градусов, и она непрерывно понижается, — сообщил катер. — Полная темнота наступит через полчаса.

— Мне достаточно десяти минут, — сказала Алиса.

— Но ты простудишься, — сказала Лара, которая уже глубоко верила, что её мамы здесь быть не может, и хотела как можно скорее отсюда улететь. Она устала за день, изнервничалась, и ей надоела эта упрямая Алиса.

— У меня тёплый комбинезон, — ответила Алиса.

— Я все равно пойду с тобой, — сказал Вага‑индеец.


— И не думай, дорогой Бычий Хвост, — сказала Алиса. — У тебя‑то тёплой одежды нет, и ты наверняка простудишься.

— Я в этом ни секунды не сомневаюсь, — сказал катер. — И вообще никому из вас, дети, не следует сюда забираться.

— Я скоро вернусь, — сказала Алиса. — Отойдите от люка.

Она была права. Стоило люку открыться, как в него хлынул такой ледяной воздух, что Ларочка сразу закашлялась. Он обжигал щеки и хватал за нос. Алиса сунула руки в карман и включила обогрев комбинезона.

Над тёмной вечерней пустыней поднялся морозный ветер. Он поднимал потоки песка и бросал в лицо. Перед Алисой возвышалась сложенная из громадных каменных блоков стена, в которой как раз впереди был пролом, словно кто‑то штурмовал её и пробил тараном. Через пролом тянулась тропинка, полузасыпанная песком.

Алиса обернулась. Катер надёжно стоял за её спиной. Он был похож на гриб с широкой шляпкой на короткой толстой ножке. Катер включил прожектор, и Алиса была благодарна ему — яркий расширяющийся луч света проник в замковый крепостной двор, и она пошла по нему, как по прямой светлой дороге.

Двор крепости был куда обширнее, чем казалось с вышины.

Здесь было чуть теплее, потому что сюда не проникал жгучий ветер. Алиса прислушалась. Было тихо… Впрочем, чего ещё можно ждать от крепости, брошенной людьми много тысяч лет назад?

Банка из‑под пива, которую они увидели с неба, куда‑то пропала. А ведь Алиса отлично запомнила место, где она лежала.

Алиса быстро прошла через двор до того места, где должна была быть банка. Сюда не достигал луч прожектора. Алисе пришлось зажмуриться и просчитать до двадцати, чтобы глаза привыкли к темноте. Она открыла глаза — теперь лучше видно вокруг. Вот здесь должна лежать банка из‑под пива. Алиса пригляделась и увидела следы, которые доходили до того места, где она стояла, потом поворачивали обратно. Как будто кто‑то вышел из замка, чтобы подобрать забытую банку и унести её.

Что ж, не остаётся ничего иного, как поглядеть, куда же ведут следы. Алиса ощутила страх, который маленькими ножками пробежал по её спине.

Вернуться? Ещё чего не хватало!

Она пересилила себя, заставила непослушные, вдруг ослабевшие ноги, пересечь двор, обогнуть высохший колодец, пройти к чёрной пасти входа в замок.

Алиса остановилась перед входом и тихо спросила:

— Эй, здесь кто‑нибудь есть?

Глухая, тяжёлая, зловещая тишина была ей ответом.

Алиса сделала несмелый шаг вперёд. И тут услышала быстрый сухой шорох. Шорох приближался — Алиса отскочила назад… Из чёрного пролома выскочила песчаная крыса с длинным пушистым хвостом и умчалась вдоль стены.

Вот видишь, сказала себе Алиса, ничего страшного здесь нет. Она ступила внутрь замка. Но храбрости, чтобы сделать ещё один шаг, не осталось. Стоя в проёме, Алиса осмотрелась.

Крыша замка обвалилась в незапамятные времена, и поэтому были видны звезды на синем темнеющем небе и серые быстрые облака. Когда глаза привыкли к сумраку, можно было различить внутренность замка — круглое помещение, в центре которого — груда песка, дальше — плоский камень… а у стены… Нет, не может быть!

У стены, согнувшись, накрытый плащом или одеялом, скрестив ноги, сидел человек.

Он сидел неподвижно, лишь белые руки лежали на чёрном одеяле, а из‑под козырька поблёскивали глаза. А может быть, это воображение Алисы?

— Простите… — сказала Алиса, голос её сорвался, — простите, вы меня понимаете?..

Человек её не замечал.

— Простите, — сказала Алиса, отступая к выходу. — Мне нужно узнать, не живут ли здесь мои знакомые…

«Что за чепуху я несу!» — подумала Алиса.

Худая рука поднялась над одеялом, в темноте зашевелились губы, словно человек тщился что‑то сказать… И вдруг со стоном он повалился на бок.

— Что с вами? — воскликнула Алиса.

Человек хрипел и в отчаянии тянул к Алисе худые руки.

— На помощь… на помощь… — различила Алиса.

Она забыла о своём страхе и кинулась к человеку.

И когда до него оставалось два шага, песок под её ногами поддался, образовалась воронка, и Алиса заскользила внутрь, в темноту…

Алиса отчаянно сопротивлялась, пытаясь уцепиться за край воронки, которая втягивала её в холодную, душную тьму. Песок, мелкий и мёрзлый, норовил забраться в нос, в рот, грозил задушить Алису, он сомкнулся над её головой, полностью сожрал её, закрутил… И вдруг скольжение превратилось в падение — и Алиса вместе с потоком песка полетела вниз.

Падение было недолгим — Алиса ничего не увидела и не сообразила. Правда, она не ушиблась, потому что упала на песчаный холм, который насыпался сверху, через дырку в сводчатом каменном потолке. Песок продолжал ещё сыпаться — но все меньше и меньше и наконец Алиса смогла увидеть круглое отверстие, и в нём — бегущие облака и редкие звезды. Значит, она смотрела на небо из подвала замка. Значит, сверху, в полу, засыпанном песком, нечаянно или нарочно образовалась дыра, в которую, как в водоворот, и утянуло Алису.

Если все это случилось нечаянно, надо будет ждать, пока её найдут и вытащат из этого подвала. И хоть её помощники Лара и Вага‑не очень смелые и умелые, но не бросят же они её на страшной планете! Только бы не замёрзнуть в этом тёмном подвале.

Алиса поднялась и сразу утонула по колени в песке.

Тишину нарушало только шуршание её подошв по песку…

Она вспомнила о таинственном человеке, который звал на помощь. Что с ним? Он остался там, наверху? А может быть, совсем не случайно плита пола откинулась под её ногами?

Алиса снова кинула взгляд вверх и тут увидела, как на краю отверстия, закрывая свет звёзд, появился чёрный силуэт человеческой головы.

Человек молчал, словно вслушивался, жива ли Алиса. Дыхание у него было быстрым, старческим.

Алисе показалось, что взор этого человека может проникать сквозь тьму. Она невольно отступила назад… ещё шаг, ещё…

И вдруг её спина упёрлась во что‑то твёрдое.

Алиса попыталась отскочить от препятствия, но сильные руки схватили её за плечи.

— Поймал? — спросила чёрная голова из провала.

— Здесь. Не трепыхается, — ответил человек, крепко схвативший Алису.

Алиса пыталась вырваться, но держали её крепко, и она поняла — лучше узнать, кто поймал её, чего эти люди от неё хотят…

— Я буду кричать! — сказала Алиса. Сказала не очень громко, как будто излагала ультиматум.

— Только попробуй! Я тебя придушу, — ответил человек, который её держал.

Пока Алиса раздумывала, привести ли ей в исполнение свою угрозу или помолчать, человек сверху сказал:

— Раз все в порядке, я закрываю плиту.

— Только песочком сверху присыпь, не забудь, — ответил тот, кто держал Алису. — Чтобы никто не увидал.

— Не беспокойся, — ответил голос сверху.

Заскрипел камень о камень, зашуршал песок… Алиса увидела, как отверстие над головой сужается, исчезает.

Удар!

Все. Полная тишина и темнота.

— Дайте свет, — сказал мужчина, который держал Алису.

И тут же откуда‑то со стороны ударил сильный луч фонарика. Он ослепил Алису, она зажмурилась.

— Пошли, — сказал он. — Можешь кричать, если тебе так нравится. Но предупреждаю, что никто и никогда не услышит твоего голоса — ты и не представляешь, до чего здесь толстые стены.

Он подтолкнул Алису в спину, и она послушно пошла вперёд. Она поверила мужчине, что стены здесь такие толстые и что её криков никто никогда не услышит.

Алису повели по крутой каменной лестнице вниз, открылась со скрипом железная дверь, затем ещё одна. За ней неожиданно начался белый, чистый, светлый коридор, словно Алиса попала в больницу.

По обеим сторонам коридора шли голубые двери, к которым были прикреплены таблички с именами: «Профессор Валишели», «Доктор Бебу‑Бетуди», «доцент А‑А‑Амара»… Вдруг Алиса замерла. Она увидела табличку, на которой было написано: «Исследователи Карл и Салли Коралли».


— Что здесь? — спросила Алиса и, обернувшись, впервые увидела человека, который её вёл.

— Здесь? Научный центр, — ответил конвоир и улыбнулся.

Алиса сразу узнала это грубое, толстое лицо с густой щетиной чёрных волос над низким лбом. Оно принадлежало рабовладельцу Панченге Мулити, которому совсем недавно удалось сбежать от Пуччини‑2.

— Что вы здесь делаете? — спросила Алиса.

— По твоей милости я в отпуске, — злобно ответил рабовладелец. — Я разорён и вынужден был бежать к моему папе.

Навстречу им по коридору, мирно беседуя, прошли два старика в голубых халатах и шапочках. Они оживлённо спорили о каком‑то растворе. При виде Алисы и Панченги они вежливо поклонились, вовсе не удивившись тому, что разбойничьего вида мужчина ведёт по научному центру девочку.

Чем же занимаются учёные в подземельях под пустыней?

Наконец Панченга Мулити отпустил плечо Алисы. Она растёрла его — плечо затекло, так крепко в него впивались толстые пальцы рабовладельца.

Он протянул вперёд руку и толкнул ручку последней двери в коридоре.

— Я привёл, — сказал Панченга, заглядывая в дверь.

— Вижу, — ответил оттуда глубокий голос. — Заводи!

И Алиса оказалась в большой низкой комнате, устланной коврами и звериными шкурами, на полу стояли кованые светильники, сверху опускались чеканные люстры, в камине полыхал огонь. В комнате было жарко, словно её хозяин боялся простуды.

Алиса не сразу разглядела самого хозяина. Он сидел у камина в низком мягком кресле, накрыв ноги клетчатым пледом. Он был на одно лицо с братьями Панченгами, только куда старше их. Волосы его поседели, глубокие морщины избороздили его щеки, под глазами — тёмные мешки. Уголки губ опущены к подбородку. В толстых пальцах папаши Панченги поблёскивали похожие на виноградины крупные чётки, которые он перебирал.

— Папа, — сказал Панченга‑сын, — всё было сделано, как ты велел.

— Отлично, — сказал Панченга‑папа. — Спасибо, мой мальчик.

Мальчику было лет сорок, не меньше, но Алисе в тот момент было совсем не смешно. Она понимала, что эти люди не умеют шутить.

На большом столе возвышалось какое‑то сооружение, которое представляло собой пирамиду высотой примерно в полметра, обожжённую, поцарапанную, всю в ссадинах и вмятинах. Без сомнения, это был космический корабль адмирала Панченги, превращённого вместе с командой в лилипутов директором циркового училища Пуччини‑2.

Значит, корабль добрался до базы семейства Панченгов, но увеличить его до настоящего размера, а значит, увеличить и всех его пассажиров пока не удалось.

— Вот ты какая, Алиса Селезнева, — сказал Панченга‑папа. — Мне интересно поглядеть на птичку, которая доставила столько неприятностей нашему семейству.

— Мне тоже интересно посмотреть на вас, — сказала Алиса. — Я думала, что в Галактике существуют два брата Панченги. А вот теперь встретилась с их папой.

— Помолчи, — устало сказал Панченга‑папа. — Здесь все такие разговорчивые — страшно жить на свете. А говорить буду я. Ты согласна?

— Согласна, но мне очень хочется пить, у вас так жарко.

— У меня не жарко, а тепло, — равнодушно ответил Панченга‑папа. — А пить я тебе не дам. Ты все равно скоро умрёшь, так что нет никакого смысла тратить на тебя воду.

— Это не очень вежливо, — сказала Алиса. — И к тому же я не понимаю, чем это я вас так рассердила, что вы хотите меня убить?

— Я все знаю, не притворяйся дурочкой, — сказал Панченга‑папа. — Я знаю, что именно ты виновата в печальной судьбе моих родных. — Панченга‑папа показал рукой на корабль, стоящий на столе. — Я знаю, что ты носишься по пятам за мной, чтобы помочь рабыне Заури. Хотя эта рабыня не стоит твоих забот.

— Но ребёнку нужны родители! — сказала Алиса. — И я была права.

— В чём?

— В том, что её родители тут!

— Откуда ты знаешь?

Алиса прикусила язык. Ну кто её тянул за него!


Панченга‑папа обернулся к сыну и спросил:

— Ты ей сказал?

— Ничего я не говорил!

— Значит, это сделал проклятый Водичка. Не надо было оставлять его в живых! Сейчас же радируй в ресторан, чтобы его растерзали. Там есть какой‑нибудь гориллоид?

— Самый лучший, папочка, любого готов растерзать!

— Не надо терзать пана Водичку, — сказала Алиса. — Он ничего мне не сказал. Но у вас в коридоре висят таблички, а на табличках — имена учёных!

— Ну вот! — Панченга‑папа чуть до потолка не подпрыгнул от ярости.

— Попались на пустяке!

— Ну кто мог подумать, что мы будем водить по научному центру девчонок с Земли! — ответил Панченга Мулити.

— Тем более тебя придётся быстренько ликвидировать, — сообщил Панченга‑папа Алисе.

— Но меня будут искать. А когда догадаются, что вы со мной что‑то сделали, вас жестоко накажут! — сказала Алиса.

— Нет, миленькая девочка, — ответил Панченга‑папа. — Никто тебя не будет искать. Тебя уже нет в живых!

— Как так?

— Подумай! Случайно ты отыскала нашу секретную базу. И не только отыскала, но и притащила за собой катер с двумя интеллигентами! Что мне оставалось делать? Сбивать катер? Чтобы он перед гибелью сообщил обо всём в Галактический центр и сюда примчались все патрульные крейсера Вселенной? Нет, этого я себе не могу позволить. Отогнать вас пушками? Тоже глупо — через день ты вернёшься сюда на крейсере. Значит, оставался лишь один выход: девочка с Земли Алиса Селезнева, не спросив брода, сунула свой маленький носик в самое заброшенное место на всём астероиде — в Плеш Корявый, где никто никогда не жил, где гнездятся только пустынные кролики и змеи. И, конечно же, неосторожный ребёнок трагически погиб!

— Как же я погибла? — спросила Алиса.

— Самым естественным путём. Сейчас тебя отведут в загон, где мы держим пустынных кроликов — это самые ядовитые твари во всей Вселенной. Они тебя растерзают… Косточки твои и обрывки твоей одежды мы выкинем в замок, из которого ты так благополучно к нам провалилась. И никакая экспертиза не догадается, что в твоей казни участвовал кто‑нибудь ещё, кроме кроликов… Несчастный случай, какая жалость… Так что жить тебе осталось пять минут. А то твои друзья начнут беспокоиться и полезут тебя искать. Конечно, мне бы хотелось их всех отдать кроликам, да боюсь, что переборщу, и это покажется подозрительным инспектору Крому.

— А вы знакомы с инспектором Кромом? — спросила Алиса.

— Не отвлекай меня, — сказал Панченга‑папа. — Инспектор — пренеприятнейшая личность!

Алиса понимала, что должна думать очень быстро. Панченга‑папа был такой спокойный и жестокий, что ему не заговоришь зубы, его ничем не отвлечёшь. И план он придумал с его точки зрения безукоризненный. В самом деле — сунулась девочка в пустынный замок, а там какие‑то твари… собирайте её косточки. Куда более надёжный способ так разделаться с врагом, чем сражаться в честном бою.

— А если я вам скажу, как можно увеличить корабль вашего сына и всех, кто там сидит внутри, вы оставите меня в живых?

— Нет, Алиса, — сказал Панченга‑папа, — хоть мне очень грустно так тебе отвечать, я вынужден сказать «нет»! Мои учёные найдут способ увеличить корабль не сегодня‑завтра. Они обещали. Иначе им не будут давать компота — непереносимое горе!

— Но я могу сделать это быстрее!

— Если бы мне было двадцать лет, я, может быть, и поддался бы твоим уговорам, девочка. А теперь я все понимаю… Нет, нет и ещё раз нет! Ты позовёшь своих родственников, а они позовут инспектора Крома… и нашу базу уничтожат… Лучше уж мои сынки подождут немного. Зато ни твоя симферопольская бабушка, ни мерзавец Пуччини‑2, ни отвратительный инспектор Кром ничего не будут знать… Если больше вопросов нет, отведи, сыночек, девочку к кроликам, пускай они ею полакомятся!

Алиса прислушивалась — ничего.

Побежать вперёд или переждать опасность? Но она знала о пути наружу лишь то, что сказал ей Панченга. А что если он её обманул? Нет, нельзя думать о людях плохо. Человек хочет исправиться, а я его подозреваю в коварстве! И Алиса пошла вперёд.

Она не сделала и пяти шагов, как с размаху налетела на решётку, которая перекрывала коридор.

Решётка была ржавая и холодная. Что такое? Почему решётка?

Алиса провела рукой в сторону — решётка пересекала весь коридор. Дальше пути не было.

Она постаралась пошатать решётку — может, это ошибка? Ей так хотелось думать, что Панченга её не обманул.

Но решётка не поддавалась.

Алиса поняла, что у неё один выход — бежать обратно.

И тут она услышала, как сзади по сводчатому коридору прокатился скрежет ещё одной решётки. Её запирают? Зачем?

И тут же послышался негромкий смех. Тишина была такая, что каждый самый маленький и ничтожный звук становился большим, как горный обвал.

Алиса узнала голос Панченги.

— Ты жива, Алисочка? Ты сейчас умрёшь.

— Зачем вы это сделали? — спросила Алиса.

— Мне приказали, — сказал Панченга. — Я не хотел. Ты мне очень понравилась, но я — послушный сын.

— Когда вы брали у меня интервью, — спросила Алиса, — вы уже знали, что меня обманете?

— Да, — вздохнул Панченга. — И у меня сердце буквально обливалось кровью. Прощай, Алисочка, я побежал на корабль. Мой драгоценный папа думает, что я останусь здесь и приму на себя весь удар правосудия, что я буду расхлёбывать кашу, которую они с братцем заварили. Как бы не так! Даже если меня и найдут в тёмных подземельях, со мной ничего нельзя сделать. Я не сделал ничего плохого. Я старался только помочь Алисе Селезнёвой. И она оставила доказательство — видеоплёнку.

— Вы подлец, Панченга Мулити!

— Это твои последние слова, Алиса, — ответил Панченга.

Панченга свистнул — свист прокатился по туннелю.

И в ответ:

— Топ‑топ, топ‑топ, топ‑топ…

Кто‑то медленно прыгает, не спеша приближается к Алисе.

— Я впустил кроликов, прощай, девочка.

Алиса кинулась к стене, прижалась к ней… У неё не было никакого оружия, да она и не видела ничего в этой темноте. Кто на неё нападает, откуда… только: топ‑топ, топ‑топ, топ‑топ…

И так страшно, и так одиноко…

И в этот момент что‑то ярко вспыхнуло.

Зелёная линия протянулась вдоль коридора…

Тёмные тени, которые уже приблизились к Алисе, замерли, поражённые светом.

А ещё через секунду каменные своды зала, в котором, оказывается, и стояла, прижавшись спиной к стене, Алиса, осветились сотнями разноцветных звёздочек — словно начался карнавал…

Сначала Алиса ничего не понимала в сверкании и кружении огней… Но ничего не могли понять и те, кто хотел напасть на неё: удивительные, никогда не виданные ею существа. Приятные на первый взгляд и страшные, если присмотреться…

Они и в самом деле походили чем‑то на кроликов: задние ноги этих тварей были куда длиннее передних, а передние были прижаты к груди. Но передние лапки пустынных кроликов, живущих на Ледяных астероидах, могут вытягиваться, словно резиновые, а из них появляются когти. Кролики, окружившие Алису, были ростом с больших собак, покрыты не шерстью, а каким‑то серым мхом, что позволяло им сливаться с песком в пустыне. Но неприятнее всего были их морды — треугольные, с острыми хоботками, из которых непрерывно высовывались и прятались обратно неутомимые беспокойные язычки. Эти язычки заканчивались блестящими, словно металлическими, иглами — именно этими иглами пустынные кролики наносят жертве небольшую рану, в которую попадает капля ядовитой слюны. И жертва умирает.

В тот момент, когда зажглись огни, кролики уже почти подкрались к Алисе, а они, как известно, отлично видят в темноте. Алиса бы так и не узнала, откуда произошло нападение…

Кролики, возмущённые тем, что кто‑то мешает им растерзать беззащитную добычу, завертели головами, отыскивая обидчиков. И тут же их нашли!

Посреди зала стояли два человека. Оба в плащах и со шпагами в руках. Оба в широкополых шляпах и блестящих сапогах.

Кролики кинулись на двух мушкетёров, забыв об Алисе.

Огни под потолком и по стенам мигали, сверкали и гасли, рассыпались бенгальскими огнями и взрывались как петарды.

Кролики, привыкшие к темноте и полумраку астероида, не могли сообразить, что к чему, жмурились, прикрывали передними лапками громадные глаза, но, правда, не отступали.

— Алиса, не двигайся! — крикнул один из мушкетёров, что был повыше ростом. — Они кидаются на то, что движется!


И подкинув шпагу, завертел ею в воздухе, затем снова поймал за рукоять и вонзил в кролика, который уже дотянулся до мушкетёра своим жалом.

И начался славный бой!

Алиса жалела, что не могла принять в нём участия, но и понимала, что не сумела бы управляться со шпагой с такой быстротой и ловкостью. Её спасители‑мушкетёры были настоящими спортсменами, виртуозами фехтования!

Кроликов было больше десятка, но уже через две минуты их осталось четыре или пять… Ещё одна атака на мушкетёров — и вот лишь два кролика отбежали к решётке.

Последняя атака…

Под карнавальными огнями лежали мёртвые кролики. Яд с их языков, уже никому не опасный, капал на каменный пол.

И тут из‑за решётки показался яркий свет — оттуда кто‑то шёл, неся в руке яркий фонарь.

— Все в порядке, — крикнул высокий мушкетёр, снимая широкополую шляпу.

И тут Алиса узнала в нём директора циркового училища Пуччини‑2.

Второй мушкетёр, пониже ростом, провёл концом своей шпаги по прутьям решётки, и вдруг они расплавились и потекли на пол сверкающими каплями металла.

— Проходите, — сказал маленький мушкетёр.

И Алиса узнала по голосу… свою симферопольскую бабушку.

— Ловко вы их! — послышался знакомый голос.

Это же инспектор Кром!

Он нагнулся, прошёл сквозь раскалённую красную решётку. За ним спешил, переваливаясь, пан Водичка.

— А я думала, что вы не успеете, — сказала Алиса.

Тут ноги ей отказали, и она села у стены.

Бабушка из Симферополя подбежала к ней, стала хлопотать, достала какие‑то таблетки, велела выпить, Алиса отказывалась, а длинный Пуччини‑2 стал на её сторону и говорил, что нормальные герои никогда не едят таблеток сразу после боя.

Инспектор Кром пожал Алисе руку и сказал:

— Быстро, в двух словах доложи ситуацию!

Алиса рассказала о том, что здесь произошло.

Тем временем симферопольская бабушка расплавила и вторую решётку. Она была глубоко возмущена тем, что Панченга‑сын так подло обошёлся с её внучкой. Это же надо: загнать обманом в клетку и напустить на ребёнка смертельных хищников!

Они поспешили по коридору в сторону подземного убежища братьев Панченгов. По дороге Лукреция Ивановна успела рассказать Алисе, как она здесь очутилась.

Оказывается, симферопольская бабушка так и не поверила, что Алиса задержится в Галактическом центре только для того, чтобы рабыне Заури не было скучно проходить обследование. Бабушкина интуиция подсказала ей, что Алиса может ринуться в новую авантюру. И поэтому Лукреция Ивановна не стала возвращаться домой, а уговорила Пуччини‑2 подождать до вечера, пока не вернётся Алиса.

— И когда я не вернулась… — вмешалась Алиса, — ты, бабушка, объявила тревогу!

— Слабо сказано! Я начала бить в барабан, трубить в трубы и седлать коней! Мы с Пуччини отыскали инспектора Крома и узнали от него, что вы с рабыней исчезли в неизвестном направлении. А каким могло быть неизвестное направление?

— Вы догадались, что мы полетели к Фоке Гранту на планету Парадиз…

— Где несчастный Фока выращивает Мандрагору и скармливает её однодневкам и пташкам!

— Не смейся над ним, бабушка, он ведь очень добрый человек.

— Очень добрый, но не очень умный, — возразила бабушка.

— А от него вы узнали, что мы отправились к капитану Водичке?

— Разумеется. И попали в настоящий салун для кладоискателей с экзотическими посетителями, карточными играми и всякой фанаберией, которая будто сошла со страниц детского комикса. Она была слишком красивой, чтобы быть настоящей. Мы поняли, что ресторан — только ширма для бандитов.

— И Водичка вам все рассказал?

— Ничего нам Водичка не рассказал. Но не смог скрыть от нас своего испуга и своей радости.

— Как так? Сразу испуга и радости?

— Нам тоже это показалось странным. Но теперь‑то мы понимаем: он обрадовался, что Алису и Заури ищут их друзья и могут им помочь. Но испугался, что братья Панченги и их подручные кобры и гориллоиды отомстят Водичке и семейству Коралли, ради которых Водичка и сидел в этой пустыне. Водичка — несчастный человек. Панченги запугали его, и он поверил в их могущество!

— А как не поверишь, — сказала Алиса, — если ты окружён шпионами Панченгов!

— Гориллоиды попытались напасть на нас с Пуччини. Но ты понимаешь, девочка, как трудно справиться обыкновенным негодяям с настоящими магами и волшебниками, докторами иллюзионных наук! Пришлось нам тряхнуть стариной! Мы быстренько переоделись в костюмы мушкетёров, материализовали острые шлаги и в отчаянном рукопашном бою разгромили всех гориллоидов и кобр. А когда они разбежались, Водичка рассказал нам, что вас надо искать в крепости под странным названием Плеш Корявый. А тут и инспектор подоспел со своими агентами! Всё остальное ты знаешь.


— Спасибо, что вы вовремя успели, — сказала Алиса. — Ещё бы секунда, и я погибла.

— Алисочка, — ответила симферопольская бабушка. — В настоящем авантюрном романе спасение обязательно приходит в последнюю секунду. Иначе этот роман никуда не годится.

— Но ведь у нас не роман, а чистая правда!

— Для нас с тобой — чистая правда, а для тех мальчиков и девочек, которые когда‑нибудь прочтут о наших замечательных приключениях, это будет роман.

На этом разговор Алисы и бабушки прервался, потому что они вышли из тёмного коридора и попали в освещённые помещения, где ещё недавно братья Панченги держали пленных учёных. Самих учёных уже не было — папаша Панченга успел вывезти их на своём корабле, а забытые ими книги и вещи были разбросаны по полу. Вот тут Алиса и увидела Ларочку и Вагу Бычий Хвост. Вага бросился к Алисе.

— Наконец‑то я тебя отыскал и могу спасти! — закричал он. — Я немного задержался, потому что наверху страшный мороз! Ты не представляешь, как там холодно. Я хотел бежать раздетым — но тут Ларочка мне говорит…

— А я говорю, — перебила его Лара Коралли, — немедленно обратно в катер! Ты же простудишься.

— Нет, мне тепло! Ты меня хорошо закутала, Лара!

— А почему они в таких шляпах и плащах? — спросила Лара, глядя на фокусников.

— Они романтики, — сказала Алиса.

— Я не понимаю, почему романтикам надо так глупо одеваться, — сказала Лара.

— Они подражают людям, которые всегда приходили на выручку своим друзьям. Вот и оделись, как те люди.

— Но это же могут делать только маленькие дети, — возмутился Вага Бычий Хвост. — Я не ожидал такого от стариков!

— Стыдно, — сказала Лара.

— Если бы вы видели, как они расправились с ядовитыми кроликами, пока вы искали тёплые вещи, то заговорили бы иначе, — обиделась за своих друзей Алиса. — Одними шпагами, без бластеров.

— Но ведь бластером сражаться удобнее! — возразил Вага.

— Вага, Вага, — вздохнула Алиса. — Не надо тебе быть кладоискателем. Возвращайся домой и сей что‑нибудь разумное, доброе и вечное. Например, поступи в ансамбль песни и пляски, в котором состоит все твоё племя. И со временем ты наверняка добудешь себе красивое имя.

— Ты так думаешь? — спросил Вага Бычий Хвост и задумался.

В той комнате, где Алиса разговаривала с папашей Панченгой, было пусто. На столе стояла пирамида — космический корабль.

— Смотрите‑ка, мы их так спугнули, что они даже не успели корабль своих родственников забрать, — усмехнулся инспектор Кром.

— Простите, — обратилась к нему Лара, — а где мои родители?

— Сейчас мы это выясним, — сказал инспектор. Он не знал, что ответить. Его помощники уже сообщили, что корабль Панченги‑отца успел подняться в небо, и теперь его преследует патрульный крейсер. Но шансов догнать Панченгу мало — уж очень быстроходен бандитский корабль.

— Только быстрее, — сказала Лара, — я столько всего вынесла, а мне до сих пор не могут найти маму. Почему я должна быть сиротой, когда вы все живёте со своими родителями?

И тут Лара отчаянно завизжала.

Она вскочила на стул и показывала пальцем вниз.

Проследив за её рукой, Алиса увидела, что из‑под дивана выглядывает носок ботинка, который вдруг шевельнулся и спрятался.

— А ну‑ка, вылезайте, — сказал Кром. — Могу гарантировать вам жизнь. Но если вы что‑то придумаете…

— Тогда я проткну его шпагой, — сказала симферопольская бабушка. — Чует моё старое сердце, что это и есть тот мерзавец, который издевался над моей внучкой.

Бабушка, как всегда, была права. Из‑под дивана выполз покрытый пылью и паутиной Панченга Мулити. И не только вылез, но тут же достал из кармана видеокамеру и быстро заговорил:

— Простите, но вы меня неправильно поняли. Я ни в в чём не виноват. Иначе меня бы взяли с собой, но я с самого начала хотел встать на путь исправления. Я помогал девочке Алисе. Вот смотрите, — он включил камеру, направил луч на стену и там появилось изображение Алисы, которая стала говорить добрые слова об этом негодяе.

— Эта хорошая девочка нечаянно погибла, — сказал Панченга, — но я сделал все, чтобы её спасти…

Алиса сделала три шага и встала в освещённом квадрате стены, чтобы закрыть собой собственное изображение. И заговорила:

— Этот Панченга врёт! Он загнал меня в клетку к ядовитым кроликам…

Тут раздался тяжёлый глухой удар. Оказывается, Панченга Мулити, который не думал, что Алиса спаслась, и не заметил её, вылезая из‑под дивана, решил, что сошёл с ума, и упал в глубокий обморок.

— Бежим! — Лара тянула Алису за рукав. — Скорее надо найти папу и маму!

— Боюсь, что мы опоздали, — сказал инспектор Кром. — Корабль Панченги‑старшего уже далеко в космосе. И догнать его будет нелегко.


— Как так нелегко! — возмутилась Лара. — Что же получается: каждый пират может увезти моих родителей, а вы только разводите руками?

— Мы их обязательно догоним, — сказал Кром. — И очень скоро. И ты сможешь обнять своих родителей.

Но Лара Коралли не поверила инспектору. Она обернулась к фокусникам.

— Разве вы не видите! — воскликнула она, прижимая к груди белые ручки. — Разве вы не видите, как страдает сиротка?! И неужели ваше сердце не обливается слезами?

— Будь спокойна, крошка. — Пуччини‑2 смахнул набежавшую слезу. — Мы тебя не покинем.

— Не надо преувеличивать наши трудности, — сказал инспектор Кром. Он показал на лежавшего в обмороке Панченгу Мулити. — Ведь наш новый друг так хочет стать порядочным человеком! Как только он придёт в себя, он нам сразу поможет.

— А если он решит тянуть время, — добавила симферопольская бабушка,

— я вызову его на поединок и проткну шпагой.

— А если он будет упрямиться и погибнет на дуэли, — сказала Алиса,

— то у нас останется ещё целый корабль пиратов. — Она показала на серую пирамиду, стоявшую на столе. — Ведь адмирал Панченга Скулити и его команда остались в плену.

Все смотрели на корабль. Пираты бегали вокруг него и махали крошечными кулачками.

— Так давайте же скорее, спешите! — воскликнула Лара Коралли. — Может быть, они уже пытают моих родителей. Где нашатырный спирт? Я сама приведу в чувство этого негодяя!

— Не выношу нашатыря, — проговорил Панченга Мулити, не открывая глаз. — Инспектор, попрошу вас наклониться ко мне поближе.

Кром наклонился.

— Я вам помогу, — прошептал Панченга Мулити. — Я расскажу вам, как лететь на планету пиратов. Но сначала вы должны подальше спрятать корабль моего брата. Они отчаянные ребята, и если вырвутся от вас, мне несдобровать.

— Неужели вы боитесь лилипутов? — спросил Кром.

— Тише! Это они сейчас лилипуты. А завтра — гиганты. Как уменьшились, так и увеличатся. Уберите их!

— И тогда вы покажете нам, как лететь на планету пиратов?

— Только если вы соберёте настоящий боевой флот.

— Зачем? — удивился Кром.

— Вы думаете, там только один корабль? На планете собирается после набегов до ста пиратских кораблей. Это не планета — это пиратский муравейник, это гадючье гнездо! Если бы вы знали, как я их ненавижу. С моим добрым сердцем и любовью к справедливости…

— Хорошо, — сказал инспектор Кром. — Давайте пройдём ко мне на корабль, и там вы все нам расскажете. И тогда мы решим, как лучше действовать.

Панченга Мулити легко вскочил, хоть и был очень толстым. Он погрозил кулаком пирамиде на столе, и пираты‑лилипуты во главе с его младшим братом начали грозить ему кулачками.

Кром пошёл к двери. Панченга Мулити — за ним. Лара Коралли тоже хотела последовать за ними, но Кром, обернувшись от двери, сказал:

— А вам, девочки, там делать нечего. Хватит. Мы не можем рисковать.

— Как раньше рисковали, так ничего! — обиделась Лара. — А когда всего‑ничего осталось, то нельзя, да?

— Хватит! — строго произнёс Кром. — Мне надоели эти детские крики.

— Он прав, — сказала бабушка, — мы вернёмся на Землю и там будем ждать вестей. Недолго осталось.

— А я не доживу! — сказала Лара. — Вот помру вам назло. Тогда попрыгаете! Моя мамочка вернётся и спросит: «Где моя любимая Ларочка?» А вы ответите: «Не сберегли мы Ларочку, погибла ваша Ларочка…» Тут моя мама вам глаза и выцарапает.

Щеки бывшей рабыни раскраснелись, чёрные кудри растрепались. Все чувствовали себя виноватыми перед несчастной девочкой, но понимали, что нельзя поддаваться чувствам — ведь Лара совершенно не способна была понять, насколько опасно дело, которое предстояло выполнить инспектору Крому, у которого не было флота, способного победить пиратов, и который должен был быстро придумать, как одолеть целую пиратскую планету.

И тогда симферопольская бабушка, у которой был большой жизненный опыт, придумала, как успокоить Лару.

— Оп‑ля! — произнесла она и взмахнула в воздухе своей маленькой волшебной палочкой.

В руке у неё оказалось кружевное розовое платье, как раз Лариного размера.

— Одну минутку, — сказала коварная бабушка. — Прежде чем ты бросишься громить пиратов, тебе надо переодеться.

— Это… это мне?

— Да, Ларочка, пойдём примерим.

— А как же моя мама?

— Мы задержимся всего на несколько минут. Ну, пошли же!

Пуччини‑2 подмигнул Алисе и последовал за бабушкой и Ларой. Кром с Панченгой Мулити ушли в другую дверь.

И Алиса осталась одна.

Потому что у всех были неотложные дела.

А у неё неотложных дел не было.

Ну вот, все почти закончилось, подумала она. Пора домой…

Как она заблуждалась!

— Папа, мне нужно поговорить с этим ребёнком, — сказал Панченга Мулити.

— А мне нужно, чтобы ты его немедленно отдал на растерзание кроликам. Иначе базу обнаружат ищейки инспектора Крома, и из‑за тебя я могу погибнуть.

— Я знаю. Я успею.

— Мальчики мои, легкомысленные, — вздохнул папаша Панченга. — Смотрите вы у меня! Один лилипутом стал, другой своей сиенды лишился. Так ли я вас воспитывал? А ну‑ка, включи обзорный экран! Вылезли они искать свою Алису или ещё нет?

Панченга‑младший покорно подошёл к стене, отвёл в сторону занавеску и включил большой, во всю стену экран. От экрана буквально хлынул холод — он показывал, как в полумраке над песчаными барханчиками неслись снежинки, а каменные стены крепости нависали над таким маленьким и беззащитным катерком… Он стоял, и ждал, как щенок, который ждёт зимой у магазина своего хозяина.

— Давай я его ракетой полосну! Никто не узнает, папаша! — предложил Панченга Мулити.

— Нет тебе на это моего родительского благословения! — рассердился Панченга‑старший. — Я же предупреждал тебя — через полчаса здесь будет галактический крейсер. Им только предлог и нужен, чтобы искоренить весь род Панченгов!

— Ну ладно, — сказал Панченга‑сын, — но ты же видишь, что они не спешат искать девчонку. Значит, у нас есть время.

— Вылезут, скоро вылезут, — уверенно сказал папаша. — Этому мальчишке‑индейцу стыдно станет, вот он и пойдёт её искать. Может, он сейчас одевается, ищет чего потеплее — небось за бортом градусов двадцать мороза?

— Двадцать два, — сказал Панченга‑сын.

— Ладно, допрашивай её, только быстро. Даю тебе две минуты. А я пойду, перегоню на мой корабль учёных‑мученых.

— Ох, и осторожный ты стал, папа. Это возраст, да? — спросил сын.

— Это называется инстинктом самосохранения, — сказал Панченга‑старший. — Этот инстинкт позволяет мне жить и оставаться на свободе уже шестьдесят с лишним лет.

Папаша тяжело поднялся с кресла и, не взглянув на Алису, пошёл к выходу. Не закрывая за собой дверь, он крикнул хрипло:

— Кобры, ко мне!

Со всех сторон застучали каблуки. Панченга‑сын недовольно поморщился. Сквозь открытую дверь Алисе были видны высокие воины в серых чешуйчатых комбинезонах. Вместо фуражек на головах воинов были приспособлены змеиные головы с раздутыми шеями, глаза змеиных шапок горели маленькими фонариками.

— Выводите учёных из их кабинетов, быстро! И всех гоните на мой корабль. Раз‑два, чтобы без заминки. — С этими словами папаша вышел из комнаты.

Ой, испугалась Алиса, а вдруг папаша Панченга увезёт Карла и Салли Коралли куда‑то на свою планету, придётся снова их искать.

— Этого нельзя допустить! — сказала Алиса. — Родителей надо вернуть Ларе. Вы меня слышите?

— Я‑то вас слышу, — сказал Панченга Мулити. — Но помочь ничем не могу. Я мечтал бы вас всех отпустить. Но папа и брат не разрешают мне быть порядочным человеком. Мне сорок лет, и все эти сорок лет я борюсь с моими родственниками. Всё время терплю поражение. Они понимают, что я с ними не согласен, что я всегда твёрдо воздерживаюсь, когда они голосуют за казни и мучения невинных людей. Поэтому меня и держали на сиенде, на сельском хозяйстве. Ведь не исключено, что в один прекрасный день я наберусь смелости и выведу их всех на чистую воду.

— Прекрасный день уже наступил! — воскликнула Алиса.

— Когда?

— Сегодня. Давайте начнём выводить их на чистую воду!

Панченга‑сын подумал немного и потом отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Ещё рано. Ещё слишком рискованно.

— Вы боитесь, что ваш брат, который сидит в этом лилипутском корабле, вас услышит? — спросила Алиса, показывая на пирамиду космического корабля. Было видно, что один из его люков раскрыт и в нём стоит махонькая фигурка адмирала Панченги.

— Нет, нет, я никого не боюсь. — Этот лицемер и обманщик так покраснел, что Алиса поняла — он на какое‑то время совсем забыл о пирамиде, стоявшей на столе. И теперь перепугался. Иначе чем объяснишь то, что его отношение к Алисе резко изменилось.

— А ну! — закричал он вдруг, хватая её за руку и волоча к двери в коридор. — Немедленно на растерзание к пустынным кроликам! Чтоб твоего духу здесь не было!

Они оказались в коридоре. Там кипела невероятная суета. Бегали солдаты‑кобры, стража Панченги‑папы, спешили люди в чёрных мундирах, пробежал гориллоид… Все двери в комнаты были распахнуты, из комнат выволакивали учёных, а учёные старались вытащить вместе с собой нужные книги, кассеты, приборы. Все горланили, все торопились.

— И это все из‑за меня? — спросила Алиса.

— Нет! Ты только ускорила бегство, — ответил Панченга‑сын. — Если ты разузнала о базе, значит, инспектор Кром не за горами.

— Значит, всё‑таки я вас перепугала, — сказала Алиса.

— Много о себе думаешь, плохо кончишь, — ответил Панченга. Он все тащил за собой Алису, даже руку было больно.

— Да не спешите вы так! — крикнула ему Алиса. — Руку оторвёте. Вас же никто из родственников сейчас не видит и не слышит. Переведите дух. У вас, наверно, сердце болит. При вашем‑то лишнем весе!

— А ведь и впрямь, — согласился Панченга, замедляя движение. Свободной рукой он держался за сердце. — Так я долго не протяну.


Перед ними была лестница наверх. Возле неё дымил воткнутый в отверстие в стене факел. Панченга взял факел и сказал Алисе:

— Иди впереди, но не убегай. Убежишь — тебе же хуже.

Алиса нарочно не спешила. Она понимала, что каждая минута работает в её пользу. Сейчас уже Вага вышел из катера и идёт к крепости. Он осторожен…

Её задача — тянуть время. Поэтому Алиса медленно, долго нащупывала ногой каждую ступеньку.

Но, как будто угадав её мысли, Панченга толкнул Алису в спину.

— Иди как следует! Некогда мне с тобой цацкаться! Даже если твои косточки найдут в крепости и поверят, что тебя сожрали кролики, все равно в конце концов какой‑нибудь гориллоид проговорится инспектору, а то и пан Водичка нас предаст… Разве можно верить людям? Ты иди, иди…

— А чего вам бояться? — спросила Алиса. — Вы же ничего плохого не сделали. Вы производите впечатление доброго и великодушного человека.

— Да, я такой! Я именно такой! Я лучше многих. И если бы не проклятая семья, которая меня затянула в преступный мир, я бы мог стать инженером, учёным, артистом, наконец!

— Ещё не поздно.

— Поздно. Я совершенно разучился работать. А ты иди, Алиса, иди, тебя ждёт быстрая и поэтому не очень мучительная смерть.

— А почему здесь учёные? — спросила Алиса. — Что они здесь делают?

Лестница оказалась короткой, за ней начался тёмный сводчатый коридор, сверху редко‑редко падали капли воды…

— Если бы я не был уверен, что тебя через пять минут растерзают, никогда бы не сказал, — признался Панченга. — Это идея папаши. Он давно уже с ней носился. Мой папаша — ужас какой головастый! Он давно ещё говорил: самое дорогое на свете — мозги! И если у нас с вами, мальчики, мозгов не хватает, то надо отобрать мозги у других людей. Мы, конечно, смеялись сначала, но папаша нас убедил. И с тех пор мой братишка адмирал Панченга, как захватит корабль, то ребятишек и красивых девочек сразу ко мне, на сиенду. Им там память стирают, чтобы не шебуршились, и они начинают пропалывать ананасы. Некоторых продавали — кого куда… А если на корабле попадались учёные или изобретатели, мой адмирал их отвозил сюда, к папе, для этого специально подвалы под крепостью оборудовали.

— Но зачем?

— А затем, что в учёных головах всякие полезные мысли бродят. А учёный часто и не подозревает, какие они полезные. Мы этому учёному говорим — работай на нас!

— А если он не захочет?

— Это он только сначала не хочет. А если на него нажать — сразу захочет. Один кушать любит, второй за своих родных боится, третий обеднел… Надо только ключик найти. А как нашёл, дальше сложностей не бывает. Ему прибор нужно — мы ему прибор доставим, ему химию подавай — мы ему эту химию подаём! Изобретай, трудись…

— И что‑нибудь получалось?

— Ты думаешь, мы только грабим? Ничего подобного, нам сиенда хорошие доходы приносила. Нам учёные золотые яйца несут. Они изобретают, придумывают, а мы торгуем. Мы так разбогатели, что оборудовали под базу целую планету. Оттуда нас не выкуришь! Там для учёных — рай! Все условия, не то что здесь. Рай из чистого мрамора.

— А как же вы изобретениями торгуете?

— Для этого мой папаша ночей не спит, думает.

— Я не понимаю. О чём ваш папа думает?

— А он думает, как изобретение повернуть, перевернуть и наизнанку вывернуть.

Алиса пожала плечами.

— Ну, слушай! Есть, например, у нас один учёный, он изобрёл средство, которое уничтожает трение. Понимаешь? Ты помазал подошвы этим средством и никогда шагу не сделаешь — умора! Скользят ботинки и все тут! Этот чудик думал, что его средство в промышленности очень нужно, чтобы части станков не тёрлись друг о дружку. А нам станки ни к чему! Мы его изобретение чуть‑чуть изменили, и тирану Катациклу с Вапраососа продали баночку за тонну алмазов. Он этой мазью свою крепость смазал, и вот уже год как его племянники эту крепость штурмуют, да не могут на стену влезть. Смешно? Ещё хочешь пример?

— Хочу, — сказала Алиса. Ей‑то некуда было спешить.

— Этот самый… как его… забыл, сделал заморозку. Если ею брызнешь на курицу — она тут же замораживается и уж не разморозится, пока антизаморозкой не капнешь. Для домашних хозяев удобно, для путешественников удобно… А папаша подумал и решил — это же замечательное оружие! Продали распылитель заморозки Дургу Брандердургу. Он этот распылитель поставил перед своим войском, когда с мачехой воевал, нажал на кнопку — и в мгновение ока заморозил все её войско, включая и мачеху. А нам честно заплатил замороженными монетами.

— Очень интересно, но подло, — сказала Алиса. — Люди старались, хотели сделать лучше для всех, а вы все переворачиваете. И получается зло.

— А это не мы, Алисочка, придумали, — улыбнулся Панченга. — Это ещё тысячу лет назад люди придумали. Это в истории тысячу раз было, и никто не удивлялся. Только ты решила удивиться. Сначала люди лодку придумали, чтобы через озеро переплыть, а другие к лодке таран приспособили, чтобы этим тараном чужие лодки топить. Одни люди самолёт придумали, чтобы по небу летать, почту перевозить, а тут же другие пришли, посильнее да похитрее, и дали пилоту бомбу. Кидай, сказали, вниз на город, сверху убивать удобнее, чем с земли стрелять. И так, Алисочка, всегда и везде!


— Нет! — сказала Алиса. — Не всегда и не везде. Это вам только кажется, что таких, как вы, много. Такие, как вы, по углам и подземельям прячутся. Как крысы.

— Молчать!

— Я ещё поговорю с учёными, я ещё узнаю, как вам удалось их обмануть и запугать. Теперь я понимаю — вы и пана Водичку запугали.

— А почему бы и нет? Хоть он и не учёный, а нам пригодился. Мы ему простенько сказали: хочешь жить, хочешь, чтобы твои дружки Карл и Салли были живы, сиди в ресторане на краю пустыни и всех, кто хочет сунуть сюда нос, отпугивай. Вот он и сидит!

— Вы — законченные подлецы! — сказала Алиса.

— Ты не ругайся, не ругайся, — ответил Панченга. — Тебе в твоём положении сейчас лучше кидаться мне в ноги, умолять, чтобы я твою жизнь спас.

— Не буду умолять. Вы и так меня не убьёте, — сказала Алиса.

— Ты почему так думаешь?

— Уж очень вы не спешите меня своим кроликам отдать на растерзание,

— сказала Алиса. — И все мне рассказываете. Я думаю, что вы ждёте, пока ваш папа улетит и всех учёных заберёт, а потом сядете на маленький катерок, который где‑то спрятали, и тихонько улетите в другую сторону.

— Это ложь и клевета!

— Тогда скажите, что же вам в самом деле от меня нужно?

— Совсем пустяк. — Панченга смущённо улыбнулся и при неверном свете факела улыбка его была похожа на злобную гримасу. — Мне хочется, чтобы ты, Алисочка, записала на видео несколько слов…

— Каких?

— Ну… что ты ничего не имеешь против меня, что я тебе ничего плохого не сделал, а даже спас тебя и помог выбраться из подземелья. Мне так хочется стать честным человеком!

— Если вас будут судить, — ответила Алиса, — я приду на суд и скажу, что вы и в самом деле не причинили мне вреда. Но я не знаю, кому вы причинили вред.

— Это ещё когда будет… — сказал Панченга. — А меня в любую минуту могут схватить. Тогда я и покажу им плёнку.

— Хорошо, — сказала Алиса. — А вы тогда меня отпустите?

— При первой возможности.

— Тогда я ставлю одно условие.

— Какое?

— Чтобы вместе со мной освободили родителей Лары Коралли. Без этого я отсюда не уйду.

— Но как я это сделаю? — удивился Панченга. — Неужели ты не понимаешь, что Карл Коралли — знаменитый учёный и изобретатель. Он моему папаше дороже алмазов. А жена его красавица. Нет, мне их не добыть. Папашины кобры и гориллоиды, наверное, его уже на корабль перевели.

— А вы пойдите и приведите сюда учёных, — сказала Алиса. — Тогда я вам наговорю на видеоплёнку любые комплименты.

— Я даю слово! Честное слово человека, который хочет исправиться. И начать новую жизнь. Как только ты уйдёшь, я сразу же побегу за Салли и Карлом Коралли. Я не могу оставить тебя одну, здесь опасно. И не могу взять тебя с собой. Поверь же, Алиса!

Он готов был зарыдать. Так ему хотелось, чтобы Алиса поверила: он на верном пути к исправлению! И Алиса понимала, что он не может разорваться надвое!

— Хорошо, — сказала она. — Я постараюсь вам поверить. Доставайте вашу видеокамеру. Что надо говорить?

— Что я хороший.

Панченга достал из кармана маленькую видеокамеру.

— Я подтверждаю, — сказала Алиса, глядя в объектив видеокамеры, который был почти не виден, потому что неровный свет дымного факела светил Алисе в глаза. — Я подтверждаю, что Панченга Мулити не причинил мне никакого вреда.

— И помог мне, а также Карлу и Салли Коралли выбраться из подземелья.

— За что я ему благодарна.

— Спасибо, — сказал Панченга Мулити. — Я никогда не забуду твоих благодеяний, принцесса Алиса. Теперь иди прямо вперёд. Через пятьдесят шагов свернёшь налево. Поняла? Там будет выход в крепостной двор. Во дворе тебя уже ждёт индеец Вага Бычий Нос.

— Бычий Хвост.

— Вот видишь, я волнуюсь и забываю. Подождите там минут десять, не больше. И тогда к вам придут Карл и Салли Коралли.

— Спасибо вам, — сказала Алиса, протягивая руку старшему брату Панченге, который оказался счастливым исключением в этой злобной компании.

— Я тоже благодарен тебе за доверие, — сказал Панченга, пожимая руку Алисе. — Надеюсь, что когда мы встретимся вновь, я уже буду честным человеком. Беги, Алиса, Вага Бычий Хобот тебя ждёт.

Алиса пошла вперёд. Некоторое время факел светил ей вслед.

— Держись за стену, — донёсся сзади голос Панченги. — Мне надо уходить. Сейчас станет темно.

— Уходите, уходите, — откликнулась Алиса.

Вокруг воцарились полная темнота и тишина. Алиса считала шаги.

Тридцать шагов… тридцать пять…

Вдруг Алиса остановилась. Ей ничего не было слышно, но она почувствовала, что но одна в коридоре, что совсем рядом притаилась невидимая опасность.