Глава 9. Туз в рукаве

Артемис взялся за ручку двери и поспешно отдернул руку. Ко всем своим неприятностям он заработал еще и ожог на ладони. Дверь была приварена. Видимо, эльфийка постаралась. Очень предусмотрительно. Одним неизвестным меньше. Он и сам поступил бы точно так же.

Артемис не стал терять времени, пытаясь вышибить дверь. Она была сделана из бронированной стали, а ему было всего двенадцать. Ему с ней никак не справиться – чтобы понять это, Артемису даже не потребовалось пускать в ход свои гениальные мозги. Смирившись, наследник семейства Фаулов вернулся к своим мониторам и стал наблюдать за развитием событий.

Он сразу понял, что затеяли лепреконы. Они запустят в дом тролля, подождут, когда обитатели особняка взмолятся о помощи, а дальше не успеет он, Артемис, и глазом моргнуть, как бригада гоблинов-штурмовиков захватит поместье. Умно. Этого он не предвидел. Уже второй раз он недооценивает противника. Но третьего раза не будет.

Сначала он испытывал неподдельный ужас, наблюдая через видеокамеры за тем, как разворачивается драма в прихожей, но потом его охватило чувство гордости. Дворецки все-таки справился. Он победил тролля, и ни один призыв о помощи не слетел с его губ. Впервые Артемис оценил по достоинству таланты семьи Дворецки.

Протянув руку, он включил трехдиапазонный радиопередатчик.

– Майор Крут, полагаю, вы прослушиваете все каналы…

Несколько секунд из микрофонов доносился лишь шум помех, затем Артемис услышал резкий щелчок.

– Я тебя слышу, человек. Чем могу помочь?

– Я говорю с майором?

Из темной сетки микрофона донесся какой-то звук. Он был похож на ржание.

– Нет, не с майором. Это Жеребкинс, кентавр. А я говорю с подлым похитителем?

Артемису понадобилась пара секунд, чтобы осознать, что это не совсем шутка, а его действительно оскорбляют.

– Мистер… э… Жеребкинс. Вы плохо изучали психологию. Не следует вызывать чувство неприязни у похитителя. Вдруг у меня неустойчивая психика?

– Вдруг? Лично я в этом нисколько не сомневаюсь. Хотя это и не имеет значения. Скоро от тебя останется лишь облако радиоактивных молекул.

– Вот тут вы ошибаетесь, мой четвероногий друг, – рассмеялся Артемис. – Когда взорвется биобомба, меня во временном поле уже не будет.

Теперь пришла очередь Жеребкинса рассмеяться.

– Ты блефуешь, человек. Если бы существовал способ удрать из поля, я бы его уже нашел. Думаю, ты морочишь нам…

К счастью, в этот момент микрофон взял Крут.

– Фаул? Говорит майор Крут. Что тебе нужно?

– Я просто хотел проинформировать вас, майор, что, несмотря на ваше предательство, я готов продолжить переговоры.

– Тролль не имеет ко мне никакого отношения, – тут же заявил Крут. – Это было сделано вопреки моему желанию.

– Главное, это было сделано, и сделано Легионом. Мы потеряли к вам всякое доверие. Так что слушайте мой ультиматум. У вас есть тридцать минут, чтобы прислать сюда золото, иначе капитана Малой вы больше не увидите. Мне-то биобомбы опасаться нечего – я без труда покину временное поле, а вот вашего дражайшего капитана оставлю здесь, и она разлетится в пыль.

– Не валяй дурака, человек. Ты сам себя обманываешь. Техника вершков отстает от нашей на много веков. Способа вырваться из временного поля попросту не существует.

Артемис нагнулся к самому микрофону, улыбаясь своей фирменной волчьей улыбкой:

– Что ж, мы это можем проверить. Вы готовы поставить на карту жизнь капитана Малой, а, майор Крут?

Продолжительное шипение помех в динамике довольно ясно говорило о неуверенности майора. Когда же Крут наконец ответил, в его голосе звучала притворная покорность.

– Нет, – вздохнул он. – Не готов. Ты получишь свое золото, Фаул. Тонну. Двадцатичетырехкаратное.

«А этот Крут неплохой актер», – криво усмехнулся Артемис.

– 'Тридцать минут, майор. Считайте секунды, если ваши часы стоят. Я жду. Но мое терпение на исходе.

Артемис отключил связь и откинулся на спинку вращающегося кресла. Кажется, они заглотили наживку. Эксперты Легиона наверняка уже обнаружили его «случайную» оговорку, которую можно истолковать как приглашение. И волшебный народец заплатит, ведь они абсолютно уверены, что золото к ним все равно вернется – когда он, Артемис, умрет, испарится от взрыва биобомбы. Вот только этого не произойдет. Не должно произойти.

Дворецки выпустил в дверной косяк три продолжительных очереди. Сама дверь была стальной, и пули отлетели бы рикошетом прямо в Дворецки, но косяки были сложены из того же самого камня, что и весь особняк.

Крошился этот камень довольно легко. Серьезный просчет в системе безопасности, надо будет потом его исправить.

Господин Артемис хладнокровно ждал в кресле у стойки с мониторами.

– Хорошая работа, Дворецки.

– Спасибо, Артемис, сэр. Мы тут попали в серьезную переделку. Если бы не капитан Малой…