Глава 5. Карьера или жизнь templates/cf

– Нет, Малой, ничего не в порядке! – заорал Крут, отряхивая пыль с лацканов. – В мои учения вмешался одиозный преступник, мой капитан позволил связать себя, будто какого-то борова-рекордиста, а ты нарушила прямой приказ, сев за штурвал шаттла. Это означает, что мы запороли дело. Ни один суд его не примет.

– Но ведь запороли мы только последнее дело вашего брата, – возразил Труба. – Ему все равно предстоит отсидеть несколько пожизненных сроков за прошлые преступления.

Крут был не в том настроении, чтобы идти на попятный.

– Это к делу не относится! – заорал он. – Я не могу тебе доверять, Малой! Ты спасла нас, это верно, но для службы в Корпусе необходимо умение действовать скрытно и незаметно, а на это ты не способна. Возможно, это покажется тебе несправедливым после того, что ты сделала для нас, но для тебя нет места в моем отряде.

– Майор, – опять вмешался Труба. – Ты не можешь просто так выгнать эту девушку. Если б не она, я бы уже кормил червей.

– Я не собираюсь с тобой советоваться, прежде чем принять решение, капитан! – вконец взъярился Крут. – Отряд держится на доверии, а капрал Малой не заслужила моего доверия!

Трубу этим бурным словоизвержением слегка контузило.

– Прошу прощения, сэр, но вы лишили ее возможности доказать обратное, – проговорил он, по-лошадиному тряхнув головой.

Крут сердито уставился на своего подчиненного. Труба, один из лучших офицеров Корпуса, и нате вам – кладет голову на плаху ради этой девчонки.

– Хорошо, Малой. Даю тебе шанс. Единственный. Заставь меня передумать. Как – твои проблемы. Итак, что ты можешь предложить?

Элфи покосилась на Трубу, и тот – она готова была поклясться! – подмигнул ей. Она тут же преисполнилась решимости совершить нечто немыслимое, небывало дерзкое и невероятное.

– Только это, майор, – сказала Элфи.

Она достала из кобуры пейнтбольный пистолет и трижды выстрелила майору Джулиусу Круту прямо в грудь. Попадания с близкого расстояния заставили главу Корпуса отступить на шаг назад.

– Попади в меня первой, и ты принята, – вполголоса пробормотала Элфи. – Без вопросов.

Труба расхохотался до рвоты. Буквально – колдовская тошнота еще давала о себе знать.

– О боги, – прохрипел он. – Да, Джулиус, здесь она тебя поймала. Ты говорил эти слова на каждом посвящении все последние сто лет, сказал их и на этот раз.

Крут провел пальцем по пятну краски на нагрудной пластине.

Элфи смотрела себе под ноги, убежденная в том, что ее не только не зачислят в Корпус, но и выкинут из полиции. Слева от нее хныкал Финт – требовал позвать адвоката. Охраняемые законом птицы кружили над головой, а Бобб и Юникс, оставшиеся валяться в поле, вероятно, пытались сообразить, при каких обстоятельствах вырубились. Элфи наконец осмелилась поднять взгляд. На лице майора боролись противоречивые чувства, отчего лицо было заметно перекошено. Она сумела распознать гнев и изумление и даже, кажется, капельку восхищения.

– Ты попала в меня, – проговорил наконец Крут.

– Именно так, – подтвердил Труба. – Попала.

– А я сказал…

– Определенно сказал.

Крут резко повернулся к Трубе.

– Ты кто? Попугай? Заткни пасть, я тут пытаюсь засунуть подальше собственную гордость, а ты мне мешаешь!

Труба в ответ изобразил короткую пантомиму: запер рот на воображаемый замок и выбросил ключ.

– Сегодняшнее происшествие обойдется департаменту в целое состояние, Малой. Чтобы замести следы, придется восстановить дом или вызвать небольшое цунами. На это уйдет не менее полугодового бюджета.

– Я знаю, сэр, – застенчиво потупилась Элфи. – Извините, сэр.

Крут достал бумажник и, к ее изумлению, извлек из потайного отделения серебряные желуди. Элфи так растерялась, что едва сумела поймать знаки различия, когда майор бросил их ей.

– Носи с честью. Добро пожаловать в Корпус.

– Спасибо, сэр, – сказала она, прикрепляя желуди к лацкану.

Луч восходящего солнца упал на знаки различия, и они засияли, как звезды.

– Первая девица в Корпусе, – простонал майор.

Элфи опустила голову, чтобы скрыть улыбку, которая против ее воли выползла на лицо.

– Месяцев через шесть ты будешь умолять, чтобы я отпустил тебя, – проворчал Крут. – И обойдешься мне в целое состояние.

В первом случае он ошибался, а во втором был абсолютно прав.