Глава 7. Прогулка Бобо

 

Шато Парадизо, Франция, Лазурный берег

Когда Мульч со Штукой наконец прилетели в Туретт-сюр-Лу, у гнома уже начинали сдавать нервы.

– Он просто псих, – пробормотал он, вываливаясь из кабины крошечной титановой капсулы, только что совершившей идеальную посадку на плоский клочок земли размером не больше почтовой марки. – Этот пикси – псих! Элфи, дай мне пистолет, я его пристрелю!

Штука Фарт вылез из кабины и ловко спрыгнул на землю.

– Не корабль, а фантастика! – воскликнул он на гномьем языке. – Где такие берут?

Его улыбка поблекла, а потом и вовсе исчезла, когда он заметил, как то, что он принял за дерево, зашевелилось и заговорило на одном из примитивных человеческих языков.

– Полагаю, это и есть Штука Фарт? Он всегда так шумит?

– Аррргх, – сказал Штука. – Большой вершок.

– Да, не маленький, – согласился другой вершок, вероятно еще мальчишка.

Он был гораздо меньше, но выглядел, скорее, более угрожающим.

– Ты говоришь на гномьем? – спросил дрожащий от страха пикси на тот случай, если великану захочется съесть его за неучтивость.

– Да, говорю, – сказал Артемис, – но Дворецки владеет им недостаточно хорошо, поэтому будем говорить по-английски, если не возражаешь.

– Конечно, никаких проблем, – мгновенно согласился Штука.

К счастью, в его мозгу сохранилась крошечная искорка магии, благодаря которой он мог говорить на любом языке.

Штука и Мульч перелетели хребты Приморских Альп в титановой капсуле, предназначенной для перемещения от центра Земли вместе с выбросами магмы. Такие капсулы оборудованы лишь примитивными защитными экранами, не приспособленными для полетов на поверхности. Штука получил приказ долететь в капсуле до небольшого порта в Швейцарии рядом с Берном, надеть крылья и проделать оставшуюся часть путешествия на бреющем полете. Но Штука, сев за штурвал, решил, что они значительно быстрее доберутся до места, если проделают весь путь в капсуле.

Элфи была приятно удивлена.

– Для контрабандиста ты совсем неплохо летаешь. Эти капсулы неповоротливы, как трехногие свиньи.

Штука с любовью похлопал по титановому крылу.

– Послушная девочка, надо только ласково с ней обращаться.

Мульча до сих пор трясло.

– Мы были так близки… так близки к испепелению! Я потерял счет после первой дюжины раз.

Штука презрительно хмыкнул.

– Ты потерял не только счет. Кому-то придется вымыть пол в кабине.

Элфи посмотрела Штуке прямо в глаза. Да, сейчас они вполне мило болтали, но их отношения не всегда были такими безоблачными.

– Пикси, ты чуть не убил меня, – произнесла она ровным голосом, давая маленькому контрабандисту возможность объясниться.

– Я знаю. Чуть не убил. Поэтому решил завязать. По-новому взглянуть на жизнь. Пересмотреть моральные ценности и приоритеты.

– Хватит врать, – осадила его Элфи. – Не верю ни единому слову.

– Я тоже, – сказал Штука. – Просто я так всегда говорю комиссии по досрочному освобождению. Отлично срабатывает. Главное – выпучить глаза и заставить трястись губы. Если серьезно, прошу меня извинить за эту историю с комбайном. Я был в отчаянии. Но тебе никакая опасность не грозила. Эти руки, стоит им только коснуться руля, могут творить чудеса.

Элфи решила сменить тему. Раздувая старые обиды, она только сделала бы и без того трудную миссию практически невыполнимой. Кроме того, у Штуки будет шанс искупить свою вину.

Дворецки поднял Мульча на ноги.

– Эй, Мульч, как ты себя чувствуешь?

Мульч попытался испепелить Штуку взглядом.

– Буду чувствовать себя превосходно, когда перестанет кружиться голова. Капсула – одноместная, понимаете? Эта мартышка несколько часов сидела у меня на коленях и била макушкой по подбородку каждый раз, когда капсула проваливалась в воздушную яму.

Дворецки подмигнул своему приятелю-гному.

– Ладно, забудь. Тебе пришлось пережить несколько неприятных моментов в его среде обитания, а ему скоро придется оказаться в твоей.

Штука расслышал только конец этой фразы.

– В его? В какой среде? Кому придется?

Мульч довольно потер волосатые ладони.

– Уверен, мне это понравится.

Они лежали в неглубокой канаве на склоне над шато. Склон, поросший уродливыми старыми оливами, полого уходил вниз. На поверхности земля была рыхлой и сухой и, как утверждал Мульч, довольно приятной на вкус.

– Альпийская вода чистая и вкусная, – сказал он, выплевывая камни. – А оливковые деревья придают глине приятный привкус.

– Рад за тебя, – ровным тоном произнес Артемис. – Но я хочу знать, сможешь ли ты добраться до канализационного отстойника.