Раз эпилог, два эпилог

 

Тара

Артемис возвращался в школу имени святого Бартлби. Он должен был находиться именно там, когда финская медицинская служба установит личность его отца по размокшему паспорту, подделанному Жеребкинсом.

Элфи хорошо позаботилась об Артемисе-старшем. Она залечила ушиб на груди и вернула зрение ослепшему глазу. Только вот с ногой она ничего поделать не могла – даже магия не способна заставить конечность отрасти заново. Артемис-старший нуждался в длительном лечении, и оно должно было начаться в не вызывающем подозрений месте. Поэтому Элфи выбрала один из финских прибрежных городков и положила бесчувственного человека у дверей тамошней центральной больницы. Один санитар случайно заметил летящего по воздуху пациента, но его память слегка подредактировали.

Над памятью Артемиса-старшего тоже немножко поработали, оставив крайне смутные воспоминания о последних двух годах жизни. Вернувшись в сознание, он должен был вспомнить только то, как прощался с семьей в порту Дублина. За это следовало поблагодарить Жеребкинса и разработанный им метод стирания памяти.

– Может, мне стоит перебраться к тебе? – съязвил кентавр, когда они вернулись в штаб-квартиру Легиона. – Буду гладить тебе белье и всякое такое.

Артемис улыбнулся. Он стал улыбаться намного чаще. Даже прощание с Элфи прошло лучше, чем он ожидал, – он боялся, что она будет презирать его, после того как он приказал выстрелить в собственного отца. Артемис содрогнулся. Ему еще предстояло провести много бессонных ночей, вспоминая этот кошмарный эпизод из своей жизни.

 

Капитан Малой проводила их до Тары и вывела на поверхность через голографическую изгородь. Возле изгороди стояла голографическая корова, щипавшая виртуальную травку. Волшебный народец хорошо маскировал следы своего пребывания на Земле.

Артемис был в школьной форме, чудесным образом восстановленной с помощью волшебных технологий. Он понюхал лацкан.

– Пиджак пахнет как-то необычно, – заметил он. – Запах приятный, но немного странный.

– Он абсолютно чистый, – с улыбкой ответила Элфи. – Жеребкинс пропустил его через три цикла очистки, чтобы вытравить запах…

–…Вершков, – закончил за нее Артемис.

– Именно.

Над ними висела полная луна, яркая и рябая, как мяч для гольфа. Магия Элфи весело играла, оживленная лунным светом.

– Жеребкинс сказал, что, приняв во внимание твои заслуги, он снимает наблюдение с поместья Фаулов.

– Приятно слышать, – сказал Артемис.

– И он правильно поступает?

Артемис на некоторое время задумался.

– Да. С моей стороны волшебному народцу ничего не грозит.

– Хорошо. Потому что многие члены Совета голосовали за то, чтобы стереть тебе память. Но воспоминания о нас играют в твоей жизни очень большую роль, поэтому твой коэффициент умственного развития мог существенно понизиться.

Дворецки протянул ей руку.

– Итак, капитан, боюсь, мы уже больше не встретимся.

Элфи крепко сжала его пальцы.

– Да уж, каждая наша встреча не сулит ничего хорошего.

Капитан Малой повернулась к волшебному холму.

– Ну, мне пора. Скоро рассветет. Слишком много расплодилось спутников-шпионов. Не хватало только, чтобы моя фотография появилась в Интернете. Особенно сейчас, когда моя карьера опять пошла в гору.

Дворецки легонько подтолкнул хозяина локтем.

– О, Элфи… Э-э, капитан Малой…

Э-э? Артемис не верил собственным ушам. Что за неприличные звуки он вдруг начал издавать?

– Я слушаю тебя, вер… Артемис.

Артемис посмотрел Элфи прямо в глаза, как советовал Дворецки. Эта треклятая учтивость давалась труднее, чем он мог себе представить.

– Я хотел бы… Ну, то есть… Это…

Еще один толчок локтем.

– Я… хотел бы сказать спасибо. Я очень многим вам обязан. С вашей помощью я вновь обрел родителей. И шаттлом вы управляете очень здорово, правда-правда. А на поезде… Это было невероятно, вы там так, ну…

Третий толчок. Господи, что за околесицу он несет?

– М-да, простите. В общем, вы поняли, что я имел в виду…

Лицо Элфи приобрело странное выражение. Что-то между смущением и… неужели такое возможно?.. и радостью. Но она быстро опомнилась и взяла себя в руки.

– Наверное, я тоже у тебя в долгу, человек, – сказала она, доставая бластер.