Глава 3. Уходим под землю

 

Школа имени святого Бартлби

Дворецки служил Артемису Фаулу с самого момента его рождения. Первую ночь жизни своего подопечного он провел, охраняя родильное отделение больницы, где появился на свет Артемис. Более десятилетия Дворецки был учителем, наставником и защитником молодого наследника семьи Фаулов. Они никогда не разлучались больше чем на неделю – до нынешнего времени. Согласно некоему кодексу, телохранитель не имел права привязываться к своему хозяину. Это могло повлиять на его действия в критической ситуации. Но, оставаясь наедине с собой, Дворецки не мог не думать об Артемисе как о сыне или, скажем, младшем брате.

Дворецки припарковал роскошный «бентли-арнидж-ред-лейбл» на улице рядом со школой для юных джентльменов, где учился Артемис. За прошедший семестр Дворецки стал еще громаднее – если такое вообще было возможно. После того как Артемиса отправили в закрытую школу, его слуга стал все больше времени проводить в спортивном зале. Честно говоря, Дворецки порядком надоело качать железо, но власти школы наотрез отказались установить ему койку в комнате Артемиса. А когда садовник обнаружил потайное логово верного телохранителя, которое тот устроил рядом с семнадцатой лункой на поле для гольфа, Дворецки вообще запретили появляться на территории школы.

Артемис выскользнул из ворот, все еще погруженный в мысли о разговоре с доктором По.

– Проблемы, сэр? – участливо осведомился Дворецки, заметив кислое лицо хозяина.

Артемис нырнул в бордовый кожаный салон «бентли» и налил себе стакан воды.

– Едва ли, Дворецки. Как мне все-таки надоели эти шарлатаны-психологи. А этот, последний, слишком уж приставуч.

– Может, мне поговорить с ним? – спокойным тоном спросил Дворецки.

– Забудь. Так что за новости о «Звезде Фаула»?

– В особняк по электронной почте поступило одно письмо. Это MPEG.

Артемис нахмурился. Расширение «MPEG» означало, что письмо содержит некую видеоинформацию, а такие файлы он не мог просматривать на своем мобильном телефоне.

Дворецки достал из бардачка ноутбук.

– Я подумал, сэр, что вам захочется ознакомиться с письмом как можно быстрее, и переписал его сюда.

Он передал ноутбук через спинку сиденья, и Артемис, откинув плоский цветной экран, тут же включил портативный компьютер. Экран стал белого цвета. «Неужели проблемы с аккумулятором?» – нахмурился Артемис, но вдруг осознал, что видит перед собой заснеженное поле. Огромное снежное поле, без конца и края, с едва различимыми тенями от невысоких сугробов.

И от этой на первый взгляд безобидной картины веяло какой-то тревогой.

Затем камера чуть поднялась, выхватив край хмурого сумрачного неба, после чего переместилась на какой-то темный предмет в отдалении. Из миниатюрных компьютерных динамиков зазвучал ритмичный скрип снега: оператор приближался к предмету, постепенно приобретавшему все более четкие очертания. Это был человек, сидевший… нет, привязанный к стулу.

Кубики льда зазвенели в стакане Артемиса. Его руки дрожали.

Человек был одет в остатки некогда хорошего костюма. Похожие на молнии шрамы испещряли его лицо, и у него, похоже, не было одной ноги. Дыхание Артемиса стало тяжелым, прерывистым, как у спортсмена, который только что пробежал длинную дистанцию.

На шее у мужчины висела табличка. Картонка на куске шпагата. И на ней жирными черными буквами было написано: «Zdravstvuy, syn». Камера взяла надпись крупным планом, подержала так несколько секунд, а затем изображение исчезло.

– Это все?

Дворецки кивнул:

– Только человек и табличка. Ничего больше.

– Здравствуй, сын, – повторил Артемис по-русски.

Произношение его было безупречным. Артемис начал изучать русский язык сразу после того, как пришла весть об исчезновении отца.

– Вам перевести, сэр? – спросил Дворецки.

Слуга Артемиса тоже знал русский. В середине восьмидесятых он пять лет проработал в спецслужбе, занимающейся шпионажем, где и выучил несколько языков. Впрочем, по-русски Дворецки говорил куда хуже, чем его хозяин.

– Не надо. Я знаю, что это значит, – ответил Артемис.

Дворецки свернул на двухполосную дорогу. Несколько минут они молчали, но потом Дворецки все-таки не выдержал:

– Сэр, вы думаете, это он? Неужели этот человек – ваш отец?

Перемотав файл немного назад, Артемис остановил изображение и прикоснулся к лицу мужчины, отчего по поверхности экрана побежали радужные волны.

– Да, Дворецки, думаю, это он. Но качество картинки крайне низкое. Полной уверенности тут быть не может.

Дворецки понимал, какие чувства бушуют в душе его молодого хозяина. В результате крушения «Звезды Фаула» он тоже потерял близкого человека. В том роковом путешествии отца Артемиса сопровождал дядя Дворецки. Но его тело было выброшено на берег, а потом очутилось в одном из мурманских моргов, где и было опознано.