Глава 5. Папенькина дочка

Когда Дубин вошел в кабинет, Опал, свернувшись как кошка в кресле на воздушной подушке, подслушивала разговоры, ведущиеся в штаб-квартире Легиона. Она без труда установила камеры на Полис-Плаза, когда инженеры ее компании обновляли там систему безопасности. Устройства работали на той же частоте, что и камеры слежения, используемые самой полицией, а питались они от оптиковолоконных кабелей полицейской сети. То есть засечь их сигнал было невозможно.

– Ну? – осведомился Дубин со свойственной ему резкостью.

Кобой даже не обернулась. В ее кабинет мог войти только Шипс. Только в его палец был вживлен чип с кодом доступа в ее святилище.

– Мы потеряли последнюю партию батареек. Обычная полицейская засада. Просто не повезло.

– Д’арвит, – выругался Дубин. – Впрочем, неважно. У нас этого добра уже более чем достаточно. А для полиции это всего-навсего обычные человеческие батарейки. Они ничего не поймут.

Опал глубоко вздохнула.

– Гоблины были вооружены.

– Та-ак, – злобно протянул Дубин. – И я, кажется, догадываюсь, чем именно.

– Они были вооружены «тупорылами».

Дубин в ярости ударил кулаком по столу.

– Идиоты! Я ведь предупреждал: ни в коем случае не использовать это оружие! Джулиус не дурак, он сразу почует неладное.

– Почуять-то почует, – успокоила его Опал, – но остановить нас он не сможет. Когда они всё поймут, будет уже слишком поздно.

Дубин не улыбнулся. Он не улыбался уже больше года. Он теперь злобно усмехался.

– Ну ладно. Скоро и мое время наступит… Быть может, нам следовало самим освоить производство этих батареек?

– Нет. Строительство фабрики заняло бы не менее двух лет, кроме того, нет гарантии, что Жеребкинсу не удалось бы ее обнаружить. У нас не было выбора.

Кобой повернулась лицом к своему партнеру.

– Ты кошмарно выглядишь. Ты пользовался мазью, которую я тебе дала?

Дубин провел рукой по голове. Вся она была покрыта ужасными шишками.

– Не помогает. В ней содержится белок, а у меня на него аллергия.

Состояние Дубина было очень необычным, можно сказать, уникальным. В прошлом году во время осады особняка Фаулов майор Крут выстрелил в него усыпляющим средством. К сожалению, транквилизатор вступил в реакцию с запрещенными возбуждающими средствами, которые принимал Дубин, после чего голова бывшего майора вся распухла и покрылась буграми, словно ее залили расплавленной смолой, а глаза превратились в узкие заплывшие щелки. Шипс Дубин стал настоящим уродом.

– Может, тебе стоит вскрыть эти нарывы? Смотреть противно.

Иногда Опал Кобой забывала, с кем разговаривает. Шипс Дубин не считал себя обычным штатным прихлебателем. Он спокойно достал свой изготовленный на заказ бластер системы «храбрец» и два раза выстрелил в подлокотник ее воздушного кресла. Устройство судорожно завертелось, пролетело через всю комнату и ткнулось в стену, выбросив Опал на кучу сваленных в углу жестких дисков.

Разжалованный полицейский наклонился и схватил Опал за острый подбородок.

– Тебе придется смириться с моим внешним видом, милая Опал. Потому что скоро это лицо появится на всех экранах планеты. Всей планеты.

Крошечная пикси сжала пальцы в кулачок. Она не привыкла к подобной непокорности, не говоря уже о прямом насилии. Но в такие мгновения она видела безумие в глазах Дубина. Наркотики лишили его не только внешности и магии, но и рассудка.

Но вдруг он снова стал самим собой, услужливо помог ей подняться, словно бы ничего не произошло.

– А теперь, моя дорогая, отчет о результатах работы. Б’ва Келл жаждет крови.

Опал разгладила слегка помявшийся комбинезон.

– Капитан Малой сопровождает человека Артемиса Фаула к шахте Е37.

– Фаул здесь? На Нижних Уровнях?! – удивленно воскликнул Дубин. – Ну конечно, я должен был догадаться, что первым делом заподозрят именно его. Все складывается просто идеально! Наш раб позаботится о нем. Каррере постоянно находится под действием моих гипнотических чар. Что-что, а эти способности у меня сохранились.

Кобой подвела губки кроваво-красной помадой.

– Если Каррере попадет к ним в руки, у нас могут возникнуть серьезные неприятности.

– Не волнуйся, – успокоил ее Дубин. – Мсье Каррере подвергался воздействию моих чар так часто, что его память чиста как отформатированный диск. Он ничего не сможет рассказать, даже если захочет. А когда он сделает за нас всю грязную работу, французская полиция навеки запрет его в уютной, обитой войлоком камере.

Опал хихикнула. Дубин обладал прекрасным, чувством юмора, хотя сам никогда не улыбался.