Глава 2. Самый большой в мире

Три Ws были контрольным списком офицеров Разведывательного корпуса особого назначения перед приближением к зоне операции. Крылья, оружие и путь домой.(Wings, weapon и way home).

Малой проверила прозрачные индикаторы на экране ее шлема.

– Заряд энергии полный. Оружие на зеленом. Крылья и костюм полностью работоспособны. Никакого красного цвета.

– Превосходно, – сказал Жеребкинс. – Проверять, проверять и проверять. На моем экране то же самое.

Элфи услышала щелканье клавиш, поскольку Жеребкинс сделал запись этой информации в регистрационном журнале миссии. Кентавр был известен своей любовью к старой школьной клавиатуре, даже при том, что он сам запатентовал чрезвычайно эффективно работающую клавиатуру – v-клавиатуру.

– Помни, Малой, это – только разведка. Спустись и проверь датчик. Этим вещам двести лет, и проблема, скорее всего, в простом перегревании. Все, что ты должна сделать, – идти, туда, куда я говорю и делать то, что я говорю. Никакой беспорядочной пальбы из бластера. Понятно?

Малой фыркнула. – Я могу понять, почему Кобылина выбрала тебя, Жеребкинс. Ты – такой волшебник.

Жеребкинс захихикал. – Я больше не поддаюсь насмешкам, Малой. Брак смягчил меня.

– Смягчил? Я поверю в это, когда ты десять минут пробудешь в комнате с Мульчем не взбрыкивая.

Гном Мульч Рытвинг, был в различное время врагом, партнером и другом Малой и Жеребкинса. Его самым большим удовольствием в жизни было набить свой рот, и несколько меньшим – возможность раздражать своих врагов, партнеров и друзей.

– Возможно, мне нужно еще несколько лет брака, прежде, чем я смягчусь настолько. Точно, чуть более столетия.

Теперь остров на экране Малой стал больше, окруженный, как монашеским капюшоном, пеной. Наступило время, чтобы прекратить болтовню и продолжить миссию, хотя Малой хотелось покружиться в воздухе еще, чтобы можно было поговорить еще некоторое время со своим другом. Казалось, что это было впервые, когда они смогли по-настоящему поговорить с момента ее возвращения из Затерянного мира. Жеребкинс жил своей жизнью прошлые три года, но для Малой ее отсутствие длилось только несколько часов и, хотя она не постарела, Малой чувствовала себя обманутой за те года. Ай, психиатр Корпуса сообщил ей, что все ее страдания – это «Пост-путешественное-во-времени смещение», и предложил назначить подходящий укол, чтоб ободрить ее. Элфи доверяла «уколам счастья» настолько же, насколько доверяла мозговым имплантатам.

– Я захожу – сказала она кратко. Это была ее первая одиночная миссия, с тех пор, когда она отчиталась после возвращения, и она хотела не меньше, чем безупречный результат, даже если это были только Часы Кракена.

– Записываю, – сказал Жеребкинс. – Ты видишь датчик?

На острове было четыре биодатчика, передающие информацию на Полис-Плаза. Три пульсировали нежным зеленым цветом на дисплее шлема Малой. Четвертый датчик был красным. Красный мог означать много вещей. В этом случае каждый параметр был выше нормального уровня. Температура, пульс, мозговая активность. Все на опасном уровне.

– Это, должен быть, сбой, – объяснил Жеребкинс. – В противном случае другие датчики показали бы что-то.

– Я вижу. Сигнал хороший

– Хорошо. Возведи защитный экран и за дело.

Элфи резко повернула свой острый подбородок влево до хруста шейных позвонков, таким образом, она вызвала магию. Это не было необходимостью, поскольку магия была по большей части функцией мозга, но волшебный народец разрабатывал собственные трюки. Она позволила силе перетечь на ее конечности и завибрировала, переходя в невидимый спектр. Ее мерцающий костюм повторил ее частоту и увеличил действие волшебной силы. – Я – невидима и готова работать, – подтвердила она.

– Понятно – сказал кентавр. – Будь осторожна, Малой. Командор Келп будет просматривать это видео, так что придерживайся правил.

– Ты предлагаешь мне покорно следовать законам? – сказал Элфи, очевидно шокированная этой мыслью.

Жеребкинс захихикал.

– Я не предлагаю тебе приобрести книгу законов, но даже если бы ты имела такую, то все равно бы никогда не открывала ее.

«Справедливо», – подумала Малой, спускаясь к поверхности Юунисаари.

Киты думают, что являются самыми большими в мире млекопитающими. Нет. Кракен может вырасти до пяти километров в длину. Он стал основным элементом скандинавской легенды с тринадцатого столетия, когда они появились в саге об Одде Стреле как внушающий страх лингбакр. Ранние описания кракена являются самыми точными, описывая морское существо как животное размером с плавучий остров, реальную опасность для судов представляла не само существо, а водоворот, который возникал, когда оно опускалось в океан. Но в Средневековье легенда о кракене была перепутана с историями о гигантском кальмаре, и каждому приписывали наиболее внушающие страх признаки друг друга. Кальмар был изображен большим как гора, в то время как мирный кракен вырастил щупальца и развил жажду крови, чтобы конкурировать по смертоносности с акулами.