2. Космокатер номер семь

— Если бы у вас был выключен экран, вы бы и не заметили момент старта. Садитесь поудобнее, расслабьтесь! Ну, ни пуха вам, ни пера!

Бренк отключился. Вместо него на экране появились стоящие на изумрудной травке Люксембургского сада космокатера.

Но тут же и они исчезли, на несколько минут экран густо залила чернильная тьма.

И сразу же в верхней части экрана ослепительно вспыхнуло Солнце, а в нижней стала видна быстро удаляющаяся вогнутая голубая чаша.

— Да это наша Земля! — воскликнул Петр. — Мы взлетели!

— А когда темно было, — догадался Костя, — временной канал проходили. Так что теперь мы в двадцать третьем веке!

Похоже было, что вместе с Солнцем, залившим кабину космокатера ярким радостным светом, на душу Косте легло какое-то новое, совершенно неизведанное прежде чувство. Смесь восторга, радостного предвкушения чего-то необычного, и жгучего любопытства.

Должно быть, так чувствует себя каждый, кто поднимается в космос впервые. И Петр, конечно, испытывал то же самое, потому что в восторге колотил кулаками в подлокотники кресла.

Солнце постепенно перемещалось из правого угла экрана в левый; похоже, похоже, космокатер менял направление движения, ложась на заданный курс. Косте вдруг захотелось посмотреть на другие космокатера, летящие рядом.

Но тут возникла проблема: как обратиться с просьбой к сверхсовершенному компьютеру? Не звать же его так, как он сам представился — космокатер номер семь?

В конце концов Костя нашел выход из положения. Он поднял взгляд к потолку, откуда несколько минут назад звучал голос компьютера, и как можно вежливее спросил:

— Скажите, пожалуйста, нельзя ли увидеть на экране, как рядом с нами летят другие космокатера?

— Конечно! — коротко ответил голос под потолком.

Солнце на экране исчезло, потому что сменился ракурс обзора. Теперь на переднем плане оказался космокатер с цифрой шесть на борту, космокатер Златко и Бренка.

Чуть поодаль был виден другой космокатер, еще дальше третий.

Пока все держались на одной линии и поблизости друг от друга. Но ведь гонки только-только начались…

— Спасибо, больше не надо! — сказал Костя, и на экране появилась прежняя картинка.

Прежняя, да не совсем: кроме Солнца на ней был теперь и матово-серебристый диск, довольно быстро увеличивавшийся в размерах.

— Да это Луна! — догадался Костя. — Ну и скорость у космокатера! Совсем недавно взлетели!

— Скорость и должна быть большой, — рассудительно заметил Петр. Плутон знаешь где? Последняя планета Солнечной системы! В двадцатом веке ракета летела бы к нему годами.

— Интересно, — спохватился Костя, — а наши гонки на сколько времени запрограммированы?

— Так нетрудно узнать, — сказал Петр.

Он тоже поднял взгляд к потолку.

— Компьютер, скажи нам, — сказал Петя очень решительным тоном, сколько дней мы будем лететь до Плутона?

Под потолком что-то щелкнуло. Голос ответил не сразу, словно ответу предшествовало некоторое раздумье.

— Слово «компьютер» давно вышло из употребления. Обращайтесь ко мне именно так, как я себя назвал: космокатер номер семь. До Плутона при заданной скорости мы с вами будем лететь пятьдесят два часа, тридцать шесть минут, двенадцать целых семьдесят две тысячных секунды. Но расчет предварительный, на пути наверняка встретятся ситуации, меняющие условия.

Диск Луны мало-помалу занял весь экран. Отчетливо были видны кратеры, окруженные огромными валами лунной породы, выбоины от метеоритов, равнины, покрытые серебристой пылью.

Потом Луна стала удаляться, и Костя прикрыл глаза, чувствуя, что впечатлений за последний час ему выпало в избытке. Город Париж, Нотр-Дам, набережная Орфевр, Люксембургский сад, говорящий космокатер, теперь еще и Луна с высоты чуть ли не птичьего полета.

С космокатером номер семь вообще-то следовало бы поговорить, чтобы окончательно выяснить все подробности, связанные с космическими гонками, но Костя почувствовал, что пора сделать передышку.

— Мы взлетели, спокойно летим, — сказал он. — Давай теперь космокатер осмотрим. Отсек отдыха тут где-то есть. И кухонный отсек.

— Конечно, осмотрим! — оживился Петр. — Я и позавтракать не успел. Ты, наверное, тоже.

И он нажал зеленую кнопку.