6. Петр примеряет доспехи

Костя облегченно вздохнул.

— Так все и есть. Мы ограничили объем информации, которую считывала машина из клеток нашей памяти, чтобы ввести вас в заблуждение.

— А те двое, с другого маленького корабля, дали совсем другую информацию, — задумчиво проговорила Джералала. — Она полностью соответствует тому, что мы ожидали получить.

— Они подготовлены гораздо хуже, чем мы, — быстро ответил Костя. — Не могут ставить мысленный барьер.

— Так я и думала, — сказала Джералала. — Так я и думала.

— А где же они, Бренк и Златко, — спросил Петр, воспользовавшись минутной паузой. — Наши товарищи?

— Они и в самом деле подготовлены хуже, чем вы, — небрежно ответила Джералала. — Они-то не сумели освободиться от оков и выйти из-под замка. И с роботами тоже не бились. Да они, наверное, и не товарищи вам, хоть вы их так и называете из доброты, а слуги, причем не очень храбрые и усердные.

— Какие же слуги, — начал Петр, но Костя быстро толкнул его локтем.

Последние слова Джералалы заставили его призадуматься. В самом деле, раз космокатера совершенно одинаковы, значит, и у Бренка со Златко были чудесные пояса, удесятеряющие силу.

Они тоже могли бы оказать сопротивление, а вот не сделали этого. И сейчас покорно сидят под замком, вместо того, чтобы вырваться, попробовать совершить то же самое, что совершили они с Петром.

Костю даже досада взяла, когда все это пришло ему в голову. Ведь надо же: Златко и Бренк по Солнечной системе летают и во времени путешествуют, а вот постоять за себя, оказывается, не умеют. В чем тут причина?

Может быть, подумал Костя, в двадцать третьем веке исчезли уже за ненадобностью пьянящий азарт борьбы, вера в крепость своей руки и сила духа?

В конце концов, кто знает, каков двадцать третий век на Земле, наверняка совсем не похожий на век двадцатый?

И тут ему пришла совсем уж страшная мысль: а если в самом деле все обстоит именно так, и в двадцать третьем веке люди разучились сражаться, то эскадра Джералалы захватит Землю легко и просто.

Значит, спасти ее могут только они, Костя и Петр, живущие на три века раньше. Должны спасти!

— Если они вам нужны, я могу их освободить, — небрежно бросила Джералала. — Хотя могла предоставить вам сколько угодно своих собственных слуг.

Костя поспешил перевести разговор на другую тему.

— Давно хочу тебя спросить… Почему ты не просто Джералала, а Джералала четвертая?

Командир эскадры величественно подняла подбородок.

— Таков старый обычай! В нашем роду и только в нашем все женские имена дополняются порядковыми числительными. Я четвертая, потому что в разное время среди наших предков были и три других. Предыдущая Джералала была моей бабкой, она тоже командовала экспедицией на крейсерских звездолетах. Папа тогда был еще маленьким мальчиком.

Непроизвольно Джералала подняла взгляд на портрет в тяжелой раме, повешенный напротив письменного стола.

— Да вот он, мой папа! — с гордостью молвила Джералала, заметив, что Костя и Петр вслед за ней тоже подняли головы.

На портрете был мужчина во цвете лет, с орлиным носом и тонкими губами. И в доспехах, похожих на те, что на Земле носили рыцари средневековья.

— А кто он, папа твой? — стараясь подбирать слова возможно деликатнее, спросил Петр. — Император? Король?

— Властелин! — коротко и просто ответила Джералала. — Властелин планет и людей. Под его властью сейчас тридцать пять планетных систем со всеми народами, и границы его владений раздвигаются с каждым днем.

Петр помрачнел.

— А зачем вам раздвигать границы? — спросил он. — Неужели родной планеты не хватает?

Джералала высоко подняла брови.

Не отвечая, она поднялась и направилась к приборной панели. Мгновение спустя засветился большой экран, и на нем Костя с Петром увидели серую равнину, покрытую выжженной травой, да камнями, а далеко на горизонте мрачные темные скалы.

— Вот она, наша родная планета! — заговорила Джералала. — Немногое могла она нам дать, как вы видите. И мы вышли за ее пределы. Народ наш горд и смел. Это народ отважных воинов, и он несет на другие планетные системы понятия о чести и достоинстве. Это народ, умеющий повелевать. Да вы еще узнаете его, раз теперь братья мне!