8. Одним изобретателем больше

Лауреат Нобелевской премии виновато кашлянул и отвернулся от Кости и Петра. Рядом с монитором стоял телевизор, картинка у него по-прежнему светилась, а звук был едва слышен.

Желая совсем его убрать, Лаэрт-второй нечаянно повернул ручку в другую сторону, и диктор в телевизоре сейчас же сказал:

— Совершенно случайно в эпицентре всех событий оказался ученый с мировым именем, наш соотечественник, лауреат Нобелевской премии Лаэрт Анатольевич Ковригин. В интервью по видеотелефону, а это единственное действующее средство связи с дачным поселком, чье название мгновенно стало известно всему миру, известный ученый заявил…

Лаэрт-второй, смутившись еще сильнее, выключил звук и еще раз кашлянул.

Лаэрт-первый, как заметил Костя, напротив, слушал вырвавшуюся из телевизора тираду с нескрываемым удовольствием, даже шея у него вытянулась к экрану.

Доктор педагогических наук между тем уже обращалась к командиру патрульного крейсера:

— Капитан Огл, — сказала она, — наши ребята видели под этой решетчатой штуковиной на поляне две маленькие статуэтки. Одна из них непонятным образом изображала… м-м-м… нашего товарища, вот он, рядом со мной. Знаете ли вы, что это может означать?

Капитан на экране склонил голову набок и моргнул всеми тремя глазами. Видимо, универсальное космическое средство общения переводило ему бабушкины слова, и Огл вникал в их смысл.

Потом видеотелефон ответил:

— Не знаю, ч-ч-ч-что это знач-ч-ч-чит. Нам вообщ-щ-щ-щ-ще точ-ч-ч-ч-чно неизвестно, ч-ч-ч-ч-что делает Аргоданал. Могут быть только предполож-ж-ж-ж-жения. Но ясно одно — почему-то ему потребовался локальный уч-ч-ч-ч-часток планеты, раз местность окруж-ж-ж-ж-жена кольцом защ-щ-щ-щ-щиты. Мы только ч-ч-ч-ч-что вновь передали Аргонаданалу требование прекратить свою деятельность и снять защ-щ-щ-щиту, и опять не получ-ч-ч-ч-чили ответа. Видимо, они уверены, ч-ч-ч-ч-ч-что мы не мож-ж-ж-ж-ж-жем преодолеть невидимый барьер. И они правы, потому ч-ч-ч-ч-что действительно не мо-ж-ж-ж-ж-жем.

— Что же вы намерены делать? — спросила Александра Михайловна.

Капитан Огл погрузился в размышления. Два его глаза полузакрылись, а третий вдруг загорелся ярко-синим цветом.

От этого экран видеотелефона приобрел совсем уж фантастический, немыслимый вид.

Косте вдруг пришло в голову: а что, если и эти десантники выглядят на самом деле совсем не так, а тоже маскируются, чтобы совсем уж сбить с толку бедных землян.

Он шепотом попросил у Лаэрта-второго его чудо-аппарат и украдкой, из-за плеча нобелевского лауреата (мало ли что, вдруг еще этот Огл обидится, увидев, что его разглядывают в какой-то окуляр), навел на экран.

Но нет, лицо Огла ничуть не изменилось, значит, таким он был всегда. Похоже, космическая инспекция внушала доверие. Во всяком случае, десантники не маскировались, люди видят их в подлинном облике…

И Костя вдруг представил, что должны были испытывать те, что остались снаружи невидимого барьера, окружившего Поваровку.

Сколько необыкновенных событий обрушилось на них в считанные часы: сначала кто-то накрыл дачный поселок защитным колпаком, потом выяснилось, что люди под ним поголовно превратились в живые статуи. А причиной всему излучение, напущенное неведомыми пришельцами из космоса. В довершение всего высаживается десант других пришельцев, чтобы захватить первых.

Хотя кто их знает, подумал Костя, какими стали люди, живущие несколько лет спустя.

Я даже не знаю, какой я сам теперь, молнией пронеслось у него в голове. Может, никого ничто уже больше и удивить неспособно, ведь столько разных событий могло произойти за эти неведомые годы.

Вот, например, даже самый первый прилет инопланетян, побывавших возле Йоханнесбурга, был уже на памяти этих людей, живущих несколько лет спустя. И сколько всего другого, самого разного, должно было наверняка еще случиться…

Капитан Огл приоткрыл один глаз, потом другой. Синее сияние третьего глаза померкло.

— Полагаю, Аргоданал вынуж-ж-ж-ж-ж-жден будет рано или поздно принять наши требования. Под наш-ш-ш-шим контролем каж-ж-ж-ж-ждая точка невидимой защ-щ-щ-щ-щ-щитной сферы. Покинуть планету незаметно он не смож-ж-ж-ж-жет.

— И когда же, по-вашему, он решит, что пора сдаваться? поинтересовалась Александра Михайловна.