Решение принято

Вася первым нарушил молчание и мрачно сказал:

– Завтра или никогда. Понял, Саша?

– Понял.

– Пойдешь? – Голос у Васи дрогнул.

Верный товарищ и сосед по квартире Саша Мыльников опять слегка усмехнулся и ответил:

– Я все-таки не совсем понимаю, для чего это нужно?

– Но ты друг?

– Понятно…

– Так неужели ты не понимаешь, что если мы найдем мамонтовый зуб, то к нам будут ходить на экскурсии со всех школ!

– А почему не в музей? – спросил Саша.

– Ну, видишь ли… Ведь с этого мы и начнем создавать свой музей. Школьного музея нет еще ни в одной школе.

– Это ценная мысль, – солидно сказал Саша.

– А ты как думал? – сдерживая гордость, ответил Вася.

– Но я не совсем верю в этот зуб… в то, что нам удастся найти его.

– Ты удивительный человек! – Вася забежал чуть вперед и повернулся к Саше. – Ты никому и ничему не хочешь верить. Ведь сколько раз и твой отец и мой говорили: на старых разрезах, где они выкопали два мамонтовых зуба, остался еще один. Им не хотелось вырубать его из вечной мерзлоты. А мы вырубим! Нам захочется!

– Ну, я понимаю… – Саша остановился. – Ты хочешь, чтобы твоя школа загремела. Но ведь моя школа уже гремит.

– Но ты друг? – остановился Вася, в упор глядя на Сашу.

– Понятно… – уже не так уверенно, как прежде, ответил Саша и задумался.

– Я тебе так скажу! Если мы найдем два мамонтовых зуба, один будет твой, – великодушно и в то же время очень дипломатично сказал Вася. – Так как? Пойдешь со мной?

Саша покосился на него и промолчал.

Конечно, Вася друг, но помогать ему доставать зуб и, значит, давать ему возможность обставить 21-ю школу – дело не простое. Хотя почему, собственно, там не может быть двух зубов? Ведь известно, что в ледяном панцире вечной мерзлоты, покрывающей огромные северные пространства Сибири, находили не только мамонтовые зубы. На столе у Сашиного отца лежит нож для разрезания бумаги, сделанный из мамонтовых клыков – бивней. Это подарок искусных чукотских косторезов. Почему же в старых разрезах, в которых геологи искали какой-то важный минерал, не может быть не только мамонтовых зубов, но и бивней? И Вася и Саша недаром сыновья геологов – они знают, что необыкновенная сибирская земля хранит в себе еще и не такие тайны.

– Ладно, – сказал Саша и решительно двинулся вперед. – Я пойду. Но с условием: если мы найдем что-нибудь, все пополам. Хорошо?

– А если будет только один зуб?

– Гм… Тогда так. В своем музее ты напишешь: «Найден совместно с пионером двадцать первой школы». Ладно?

Вася долго молчал. Выхода у него не было. До старых разрезов – километров десять. Идти туда одному страшновато. Да и с кем же идти, если не со старым товарищем? Вместе они переезжали из города в город, когда их отцов, работающих в одной геологоразведочной партии, переводили в новый район. Всегда учились в одной школе и сидели на одной парте. И не их вина, что им пришлось расстаться.

Когда мужские и женские школы стали соединять, Сашу оставили, а Васю Голубева перевели. Все, кто знал Васю, не очень удивлялись этому. Он с головой погружался во всякие общественные затеи, был душой совета дружины, отлично рисовал и вечно что-нибудь мастерил: то ультракоротковолновый приемник, то модель паровой машины, то электрическую мясорубку. Понятно, что времени для домашних заданий у него было немного. Но даже и то время, которое все-таки оставалось у него, он использовал для занятий в секции юных боксеров, осваивания лыж, коньков и особых беговых санок, к которым он приспособил парус и они могли катиться по замерзшей реке, как лодка. Словом, преуспевая почти везде, Вася Голубев получал иногда не только тройки, но и, к своему величайшему удивлению, даже двойки. Как они прорывались в тетради, для него оставалось страшной тайной.

Саша Мыльников был человеком спокойным, уравновешенным и не очень спешил выполнять пионерские задания. Возиться со строительством моделей он не любил и собственных изобретений не имел. Но зато он любил спорт и стихи. Однако это не мешало домашним занятиям, и Саша был одним из лучших учеников класса.

Видимо, за все это Сашу очень уважала Васина мама, и с этим, к сожалению, приходилось считаться, потому что, когда Вася собирался уйти из дому в одиночку, это было одно, но, когда он предупреждал, что уходит с Сашей, – совсем другое. В первом случае мама обязательно читала долгие и нудные наставления и иногда просто не отпускала, а во втором даже слова не говорила.

Понятно, что, если Саша не согласится с Васиным предложением, нечего и думать о походе за мамонтовым зубом: одного мама все равно не отпустит. Поэтому волей-неволей пришлось соглашаться.

– Хорошо! Напишем: «Найден совместно с пионером двадцать первой школы».

– Александром Мыльниковым?

– Александром Мыльниковым, – покорно согласился Вася, стараясь не очень сердиться.

– Ладно. Я пойду.

– Тогда так. Ты берешь топорик и спички. Я возьму лопату и немного керосину, чтобы разжечь костер и растопить мерзлоту. Нужно взять хлеба и консервов.

– Консервы я возьму, – решил Саша. – У нас есть. Когда собираемся?

– В восемь утра ты зайдешь за мной.

– Почему я – за тобой?

– Ну, видишь ли… мама…

– Ага, ну понятно. Значит, все?

– Все! И будь спокоен – мамонтов зуб у нас будет!

– Конечно, – почему-то не совсем уверенно сказал Саша.