Дым, грохот и треск

Не успел он это сказать, как встречающие их чётко и размеренно разомкнули строй, и к ребятам подкатила низкая, открытая, сверкающая чёрным лаком машина. Ребята забрались в неё. За ними вошли пять человек в зелёных, отлично выглаженных костюмах со значками на груди и приветливо заулыбались им. И почти тотчас машина мягко взяла с места и промчалась между чётко сомкнутым строем.

– Ну и дисциплинка у них! – сказал Алька, крутя во все стороны головой.

– Как по струнке ходят!

Услышав эти слова, люди в зелёных блестящих костюмах, сидевшие рядом с ними, вежливо закивали головами. И радостно, благодарно заулыбались.

– Чего они так радуются нам? – тихонько спросила Леночка. – Почему они так торжественно одеты?

Толя с Алькой молча смотрели вперёд. Леночка внимательно разглядывала лица планетян, очень здоровые, с правильными чертами и плотным во всю щеку румянцем и добавила:

– И почему они не встретили нас цветами? Я не вижу вокруг ни одного ветка…

– Им не до сантиментов! – сказал Колёсников. – Они люди дела, у них нет времени возиться с ними…

– Да, но хоть один цветок должен расти в городе… А здесь совсем зелени нет! Ну хоть бы одно живое дерево!

Толя, оглушённый огромным городом, рёвом, скрежетом, грохотом и свистом машин, только сейчас обратил на это внимание: и в самом деле, в городе не было ни бульваров, ни скверов, ни даже маленького газончика меж домами.

Правда, в одном месте, возле гигантского дома с полосами блестящих окон, стояло три больших дерева, но они давно засохли – ни одного листка, и были они за оградой с какой‑то надписью на белой дощечке.

Между тем сопровождавшие внимательно смотрели на лица ребят, и когда Толя спросил у одного планетянина о деревьях, тот не без гордости ответил:

– Они оказались нам ненужными, сохраняем как экспонат давно прошедших времён. – Человек ярко улыбнулся белыми зубами.

– Как же не нужно! – ворвалась в разговор Леночка. – Чем же вы тогда дышите? И это ж очень красиво! И почему у вас нигде нет цветов?

– А что это? – спросил улыбчивый человек. Леночка даже растерялась немножко:

– Вы… вы не знаете, что такое цветы?

– Не знаем… Их едят? Употребляют в производство? Или это смазочный материал для механизмов?

– Нет, – совсем расстроилась Леночка, – цветы – это… Ну как вам объяснить… Они состоят из стебля, листьев, чашечек и лепестков, и они так пахнут, так радуют глаз… – Она вдруг чуть не расплакалась, понимая, что ей не хватает слов, и стала помогать себе руками, рисуя форму цветов, но и руки были беспомощны выразить их красоту. – Ну, цветы – это цветы… Понимаете?

– Понимаю‑понимаю… – Человек закивал головой. – Это раньше было и у нас, а теперь, как говорится, пройденный этап, но, по‑моему, в музее они сохранились…

«В музее?.. До чего они дожили! – подумала Леночка. – Как они живут в таком грохоте, лязге и духоте?» И она сказала вслух:

– Как же так – цветы в музее?

– Ну и что же! – проговорил Колёсников. – Я чуть с тоски не умер среди твоих цветиков на той планете… Давайте поживём здесь. Лучшей цивилизации нет и быть не может!

– Не торопись, – сказал Алька, – все это надо обдумать и обсудить, и не ты один будешь решать…

– Хорошо, обсудим, – ответил Колёсников. Жора сидел в сторонке и подавленно молчал. Толя по‑прежнему рассматривал дома и думал: «А ведь Леночка, пожалуй, права: здесь очень шумно, душно и, в сущности, очень некрасиво…» Вокруг неслись машины, рядом с ними и по особым мостам – над ними, а над теми мостами тоже летели какие‑то машины. В высоченных – стоэтажных и выше – домах стоял непрерывный грохот и треск, вспыхивала электросварка; Толя то и дело заслонялся от её вспышек рукой, моргал и вздрагивал. Но сопровождавшие их люди были абсолютно спокойны, ни разу не моргнули, не вздрогнули, и на лицах у них наготове была любезная улыбка…