Александра Александровна

Братья вышли на улицу, и сразу Борю покинула легкость, и что‑то задергало, защипало внутри, будто кому‑то он что‑то обещал и не выполнил, провел, обманул…

Ну что бы это могло быть? А что, если все это из‑за нее?

Нет, вряд ли… А все‑таки?

– Кость, – сказал Боря, – как там Александра Александровна?

– А что? – спросил Костик.

– Ничего.

Ну что он понимал, Костик, в жизни? Ведь прожил‑то столько, что никому не успел сделать плохого.

– Нет, ты что‑то хотел сказать.

– Ничего!

Боря и в самом деле не знал в точности, почему подумал вдруг об Александре Александровне, но уж слишком ныло и дергало внутри. Он проговорил:

– Плохо получилось у меня с ней… И что меня толкало? Зачем?

– Ну возьми тогда и зайди к ней, – просто сказал Костик. – Разве это трудно?

Это предложение прямо ошеломило Борю, и он с удивлением посмотрел на брата. А может, и правда зайти? Надо бы… Но это трудно, это так трудно, и Костик этого никогда не поймет.

– И ты со мной? – осторожно спросил Боря.

– Могу, если хочешь, – безучастно сказал Костик.

Боря дернул его за ухо:

– Ты что отстаешь? Иди быстрей.

– Я устал, – заявил брат и продолжал идти, слегка отставая, но с большим достоинством.

Даже когда Боря открыл дверь лифта и подтолкнул в нее Костика, тот заартачился и пришлось войти первому.

Самое страшное было нажать кнопку рядом с дверью Александры Александровны. Куда страшней, чем к Геннадию. Ведь даже подумать дико – он идет к ней! Сам идет, не из‑под палки… Она терпеть его не может за хлопанье дверями лифта, за того голубя, она требует, чтоб он мыл закапанный мороженым пол, велит почему‑то, чтобы он, когда вырастет, не ленился писать домой письма, а он идет к ней… Ведь набросится же, накричит и такое потом наговорит отцу… Но идти надо. На душе лежала тяжесть, она ворочалась, давила, грозила совсем раздавить его.

– Сейчас позвоню, – сказал Боря, набираясь сил и оглядываясь, точно ища поддержку у брата.

– Конечно… Давай!

И Боря позвонил. И услышал за дверью шаркающие шаги.

– Только ты не убегай, не оставляй меня…

– Что ты!

Дверь открылась, и они увидели худое, морщинистое лицо, маленькую, в седых кудряшках голову.

– Простите… – начал Боря, слегка запинаясь. – Это мы… Я и Костик…

– А‑а, братья Крутиковы! – своим низким, хриплым голосом сказала Александра Александровна. – Вижу… В полном составе… Случилось что‑нибудь? Заходите…

Они вошли и сразу очутились не в обыкновенной комнате, а в каком‑то книгохранилище. Книги стояли везде, даже в коридорчике, стояли от пола до потолка на специальных стеллажах, лежали стопками на подоконнике и на столе.

«Ого, – подумал Боря, – неужели прочитала все? Возможно. Ведь ни разу не встречал ее возле дома без книги…» Он смотрел на это несметное множество книжных корешков, забыв про все. Про то, например, что нельзя же вот так неожиданно ворваться в квартиру и молчать…

Наконец он отвернулся от книг и взглянул на нее, на старое, усталое лицо с пристальными глазами. И эти глаза, не отрываясь, смотрели на него, и в них не было ничего осуждающего, едкого, но Боря еще больше смутился.

– Александра Александровна, – начал он, – я бы хотел… Мы бы с Костей… – Он совсем не знал, что бы он хотел с Костиком.

– Ага, я вас поняла, – улыбнулась Александра Александровна, – ты бы хотел с братом навещать меня… – и еще внимательнее посмотрела на Борю.

– Ну конечно! Очень! – поспешил Боря. – Правда, Костя, мы давно хотели зайти к Александре Александровне?..

– Правда, – поддержал его брат, не расставаясь, однако, со своей странной улыбкой. – Вы живете совсем одна и, наверно, иногда…

– …вам бывает очень грустно, – докончил Боря, и его понесло, понесло. – И здоровье у вас не очень…

– Не очень, – подтвердила Александра Александровна, – Сердце иногда так жмет – рукой не повернуть. В утиль бы сдала, да не примут… – и опять ее глаза замерли на его лице.