Немедленно!

Боря вернулся к брату и неожиданно для себя бросился па колени, нырнул под кровать и вытащил из дальнего угла две покрытые пылью коробки.

– Ты знаешь, что в них? – спросил Боря.

– Знаю.

– И знаешь, как они мне достались?

– Не совсем, но…

– Так вот что… Я должен их сегодня.., сейчас.., немедленно отнести Геннадию. – А в голове пронеслось: «Что ты делаешь, опомнись!» Но Боря продолжал еще более уверенно:

– И отнесу, а Глебу – фигу с маслом!

– И не жалко? – спросил Костик. – Совсем не жалко?

– Но ведь они же его! Как я могу держать их у себя? Я не знаю даже, как они работают… – И только сказал это Боря, как жечь его стало чуть поменьше.

Он принялся вытаскивать из коробок лодку и лайнер.

– Ух какие! – Глаза у Костика разгорелись, прямо‑таки раскалились. – Давай оставим их у себя? Ну давай!

– Нельзя…

И Боря подумал: к Геннадию надо пойти не одному, а с Костиком. Легче так. Они ведь вроде сдружились… Только с ним!

– Поможешь мне отнести? – спросил Боря.

– Ну, если ты так решил… – По лицу Костика скользнула довольная улыбка. – Ты еще подумай…

– Сейчас Гена дома? – спросил Боря.

– А ты позвони.

Геннадий оказался дома, и скоро они с двумя коробками под мышкой вышли из квартиры.

– Ну иди, иди вперед, а я за тобой, – сказал у Вовиного подъезда Боря, которого вдруг охватила робость: отдавать было очень трудно – надо было что‑то говорить, оправдываться…

– Нет, ты иди вперед.

– Нет, ты! – проговорил Боря.

– Но ты ведь старший, а старшие идут впереди, – упрямился Костик, отставая от Бори. И тут уж с ним ничего нельзя было поделать.

Не станешь же ему объяснять, что идти вторым чуточку легче: можно успеть кое‑что обдумать и проще решиться сказать все, что надо. А если ты идешь первый, можно не найти нужных слов и напутать.

Дрожащей рукой дотянулся Боря до кнопки звонка и нажал.

И замер – что будет? И не дышал – как встретит? И язык прилип к небу – сбежать?

Открыла мать Гены, и опять в нос ударил резкий запах водорослей и птичьего помета.

– Здравствуйте, – уверенно пискнул Костик из‑за Бориной спины. – Пожалуйста, Геннадия.

К ним вышел Гена, волшебник в знакомом рабочем халате с закатанными выше локтя рукавами. Сквозь квадратные стекла остро смотрели карие глаза. Боря сразу забыл длинную речь, которую приготовил за дорогу, глотнул слюну, поперхнулся, покраснел и протянул ему сразу обе коробки.

Но руки Гены и не двинулись к ним.

– Узнаю, – сказал Гена, – мое производство… Зачем приволок?

– Они ведь ваши.

– Наши? – удивленно и даже сердито спросил Гена. – Были наши! Разве ты даром взял лайнер? Да и тот парень… Как его?

– Глеб, – произнес Боря.

– Ну точно, Глеб… Вовка мне говорил… Он разве даром? Братец захотел… Пусть сам все и расхлебывает, я тут ни при чем. И я бы на твоем месте не отдавал ничего… Эй, Вовка, встречай приятелей! – И Гена необидно щелкнул Борю по носу, а Костику улыбнулся.

И ушел.

А Боря стоял у двери, неловко подхватив руками коробки, и не мог даже вытереть носа, из которого вдруг сильно побежало. Он громко шмыгнул им. Все начиналось не так. Не так, как он думал. Он думал, Гена обрадуется, схватит обеими руками свой чудо‑лайнер и чудо‑лодку, а они ему вроде и не нужны. И даже советует не отдавать! Ничего нельзя попять.

– Заходи! – долетел из комнаты Вовин голос, и Боря шепнул Костику:

– Ну давай двигайся.

– Нет, ты первый…

Эх, Костик, раньше он был расторопней!

Боря первый вошел в комнату, в мир аквариумов, клеток, лая, щебета и рыбьих всплесков. Вова не выбежал к ним сразу, потому что стоял на стуле и чистил подвешенную к стене клетку с какой‑то крохотной серенькой птичкой.