Совершенно секретно

Боря не знал, как ему быть. Хорошо, что он нашел этот чудо‑приборчик или не очень? Он получил таки наконец подводную лодку и деньги, и досыта наелся мороженого, и класс теперь, наверно, опомнится, оценит его, подобреет к нему, но сколько волнений, сколько страхов натерпелся он!

Боря ждал, когда уснет брат, и как только Костик тихонько засопел, достал из кармана коробочку с системой кнопок и циферблатиком, босиком пробрался в ванную и стал изучать их. Как бы приборчик на время выключить? Нажать этот рычажок внизу? А может, он предназначен для другого? И почему утоплена только одна кнопка? И что означает цифра «1» на ней?

Нажать на какую‑нибудь другую кнопку Боря боялся: приборчик мог испортиться, перегореть.

Нет, ничего трогать в приборчике нельзя!

Теперь Боря ждал, когда уснут родители. Он готовился к важнейшему эксперименту – испытанию подводной лодки. Он должен пройти совершенно секретно. Мама всегда ложится рано – устает за день, – а вот отец иногда долго сидит: читает или разбирает какие‑то чертежи, и тогда темный коридор пересекает узенькая полоска света из‑под двери.

Боре пришлось лечь, погасить свет и притвориться, что он спит.

Но он не спал. Ни в одном глазу его не было сна!

Время от времени он вскакивал с постели, босиком выглядывал в коридор и смотрел, не погасла ли желтая полоска на полу.

Наконец она исчезла.

Боря подождал, пока отец уснет, достал из‑под кровати коробку и прокрался в ванную. Там он вынул лодку, погладил ее, тронул трехлопастный, красиво изогнутый винт и низкую – чтоб не мешала ходу под водой – рубку с плотно закрытым люком. Он‑то, наверно, и распахивается по приказу извне, и из него вырывается ракета.

Но как отдавать ей приказы?

Боря попробовал открыть люк, просунул в тонкую щель ноготь, посопел, но открыть не смог. Он обнаружил еще люки – в носу и в корме, и они тоже не открывались. А ведь где‑то внутри, в одном из них, находился крошечный пульт управления, такой же примерно, как и в лайнере. Но где? Где?

Боря поднес лодку к уху и долго слушал. Ни звука. Тишина. Точно и не было там живого экипажа: ловких мотористов, ракетчиков, штурманов и самого командира… А они там были, были! И только по каким‑то своим сугубо секретным соображениям не подавали признаков жизни, притаились, наглухо замкнулись в герметической оболочке лодки, чтоб, когда надо, ожить и привести в действие все свои сложнейшие механизмы и системы…

Но как приказать экипажу? Это один Гена знает.

Ведь не пойдешь к Цыпленку и его брату со слезной просьбой: «Объясните, пожалуйста, как работает лодка, которую у вас так ловко выманил Попугай, а у него – я…» Так и будет лежать она у него без дела, как лежала у Глеба…

Нет, не будет! Уж он что‑нибудь придумает.

Боря бесшумно набрал в ванну воды и опустил лодку – может, как замороженная рыба из магазина, она оживет в воде и заплавает?

Ничего подобного. Погрузившись на две трети, лодка и винтом не шелохнула. Но стояла строго вертикально. Боря протянул руку и не смог оторвать лодку от воды – такая она вдруг стала тяжелая. Внутри нее что‑то щелкнуло, и лодка заработала винтом, двинулась вперед, свернула, обогнула всю ванну и замерла на прежнем месте.

Боря слегка ошалел. Он боялся коснуться ее. Минут десять он ждал, что будет дальше.

Лодка и не дрогнула. Тогда он прокрался вдоль стенки к тому концу ванны, где был кран, за цепочку вытянул пробку из сточной дыры, и вода начала быстро убывать. Лодка оседала все ниже, коснулась килем эмалированного дна и стала заваливаться на левый борт. И наконец совсем легла.

Боря потер кулаком лоб, осторожно приподнял лодку, и она, лишенная воды, опять не выказывала никаких признаков жизни. Не дыша от волнения, Боря спрятал лодку в коробку, осторожно прошел в комнатку и задвинул коробку под свою кровать. В дальний угол…

Утром Боря шел в школу, и приборчик лежал в кармане его непромокаемой куртки с десятком «молний». Шедшие перед ним люди отскакивали вбок, переходили на другую сторону Весенней улицы. Вдруг Боря увидел впереди Вову с Геной и вздрогнул. И пошел медленней. Гена был широкий, в больших квадратных очках и коротко подстрижен. Вот он, главный волшебник их дома, изобретатель и мастер! Ох небось и злится на него! Сильней, чем в прошлом году на Глеба, – ведь лайнер, если говорить честно, не совсем добровольно перешел в Борины руки…