Про кошку и мышку

Мила обиделась и назвала меня грубияном. А сама правда в газету писала. Она написала: «Дорогая редакция! У нас в классе все интересуются, можно ли дружить мальчику и девочке. Ответьте, пожалуйста». Ну чего тут ей отвечать? Ей что, от редакции специальное разрешение нужно? А если ей ответят «нельзя», так она дружить не будет, что ли?

Пока я думал про Милу, Борька и Вика ушли совсем далеко. Я побежал их догонять. Только я старался, чтобы они меня не заметили. Мне было интересно узнать, куда они идут.

Они перешли через Фонтанку и остановились около большого дома. На дверях была вывеска: «Редакция газеты „Ленинские искры“. Тут я вспомнил, что Борька по телефону спрашивал редакцию. И у меня внутри все перевернулось от смеха. Я сразу догадался – они пришли спрашивать, можно ли им дружить или нет.

Я подождал, пока они немного пошептались, и подошел.

– Борька, ты чего тут делаешь?

– А ты чего делаешь? – спросил Борька и вдруг обрадовался. – Ты, значит, тоже догадался?

– Конечно, догадался, – сказал я. – Только ты в редакцию не ходи. Все равно тебе разрешат.

– Чего разрешат?

– Дружить с девочкой.

– С какой девочкой?

– С Даниловой. Хоть она и староста, все равно разрешат. Вика посмотрела на меня и сказала:

– Боря, может быть, у него температура? Смотри, какой он красный.

– Нет у него никакой температуры, – мрачно сказал Борька.

– Это у тебя температура! – сказал я Вике. – А то бы вы не спрашивали про мальчика с девочкой.

– Про кого? – спросил Борька.

– Не притворяйся, – сказал я. – Думаешь, не знаю, зачем ты пришел?

– Зачем?

– Спрашивать: можно или нет дружить мальчику и девочке.

Борька с Викой переглянулись, и вдруг Вика захохотала. У нее даже шея покраснела от смеха. Она так смеялась, что на нее прохожие оборачивались.

Я говорю Вике:

– Смейся, смейся. Только учти – у меня был один знакомый. Он от смеха лопнул.

Она еще сильнее захохотала. Я отвернулся, как будто мне до них никакого дела. Она видит, что я не смотрю, и перестала смеяться. Борька говорит:

– Пойдем с нами. Сам увидишь, зачем пришли.

– Нужно мне с вами идти!

– Зачем же ты за нами шел?

– Я не за вами шел, а по улице.

– Идем, Боря, – сказала Вика. – Все равно его не переговоришь. Он как долгоиграющая пластинка.

– Чего? – сказал я. – Какая пластинка?

– Долгоиграющая. Тридцать три оборота. До‑олго играет…

Я говорю:

– Борька, дать ей за пластинку?

– Попробуй дай.

– Может, заступишься?

– А ты попробуй дай.

– За невесту заступишься?

– Дурак, – сказал Борька. – Идем, Вика.

Я стоял и думал: идти мне за ними или нет? Ведь если я пойду, то получится, что я за ними бегаю. А если не идти, то, значит, я Вики испугался. И потом, мне очень хотелось узнать зачем они пришли.

Все‑таки я пошел. Поднялся по лестнице. А там длинный коридор. И на всех дверях написано: «Ленинские искры».

Вдруг одна дверь открылась, и оттуда вышел какой‑то человек. Пока он выходил, я увидел, что в комнате сидят Борька и Вика. Я заглянул. Они сидели на диване, а рядом с ними сидел молодой парень в зеленом пиджаке. Он меня увидел.

– Ну, заходи, – сказал парень. – Не бойся.

– Я и не боюсь.

– У тебя дело есть?

– Может быть, и есть, – говорю я. – Еще не знаю.

– Ну тогда посиди. Я с ребятами закончу.

А Борька и Вика посмотрели на меня и ничего не сказали, будто меня не знают.

– Так, значит, вы ждали, ждали… – сказал парень Вике.

– Ага, – ответила Вика. – Не только мы, все ребята ждали. И Алексей Иванович тоже. А потом посмотрели – они совсем сломанные.

– Алексей Иванович сказал, что им на свалке место, – добавил Борька.

У меня сразу лоб вспотел. Значит, они не про мальчика и девочку, они про станки пришли разговаривать. А Борька мне ничего не сказал. Ну ладно, я ему припомню.

– Так что же вы теперь думаете делать? – спросил парень.

– Не знаем.

Тут я уже не мог вытерпеть. Если не знаешь, так и не ходи в редакцию. Лучше письма пиши. Про мальчика и девочку.

– Их засудить надо – вот что делать, – сказал я. Парень повернулся ко мне.

– Кого засудить?

– Шефов.

– А ты здесь при чем? – спросил парень.

– Он из нашего класса, – сказала Вика.