Часть 2. Чудеса поневоле

– Тут‑ут‑ут‑есть‑есть‑есть…

Сбоку послышался какой‑то шорох. Толик обернулся, и у него, как когда‑то у Чичи, задрожали сначала ноги, потом руки и, наконец, даже уши.

Перед Толиком стоял и смотрел на него своими большими глазами Железный Человек.

На нем не было никакой одежды, но его нельзя было назвать голым, как нельзя назвать голым, например, камень. У него были руки, ноги и голова. У него были даже нос и рот, который улыбался неизвестно чему. Улыбка как будто застыла на его лице. На безволосой железной голове рос один‑единственный волос, тоже железный. Волос был длинный, с шариком на конце.

Все это Толик разглядел в одну секунду. В следующую секунду он отпрянул назад и прижался к стене, ожидая немедленной смерти.

Железный Человек молча смотрел на Толика и не шевелился. Но в неподвижности его было что‑то страшное. Это была не неподвижность чего‑то живого, а неподвижность машины.

Толик медленно, едва заметно, вжимаясь спиной в стену, передвинулся на несколько сантиметров. Все так же улыбаясь, Железный Человек чуть‑чуть повернул голову.

И тогда, не помня себя от страха, Толик оторвался от стены и бросился бежать наискосок через площадь. Но сразу же за его спиной возник металлический звук тяжелых шагов. Кто‑то бежал за ним, не догоняя и не отставая. Собрав последние силы, Толик побежал еще быстрее. Шаги за спиной загремели еще громче. Тот, кто бежал сзади, не произносил ни слова. Но Толик чувствовал, что он уже не в силах бороться со своим страхом. Ноги у него подкосились, и он упал на асфальт посреди площади, закрыв голову руками. Он знал, что на него обрушится сейчас удар железной руки и это будет последнее, что он успеет почувствовать. С какой‑то не очень сильной обидой, почти равнодушно, Толик подумал: «За что? Что я ему сделал?» – и закрыл глаза, приготовившись к смерти.

Но вокруг было тихо. Шаги смолкли. Лишь где‑то рядом с Толиком громко и часто стучали невидимые молоточки. Толик не сразу понял, что слышит стук своего сердца.

Наконец Толик решился открыть глаза. Он выглянул из‑под руки и увидел Железного Человека. Тот стоял совсем рядом, метрах в трех. Он был совершенно спокоен, как будто и не бежал только что. А на его железном лице сияла все та же улыбка.

– Вы… чего… – сказал Толик, еле шевеля губами от страха.

– Непонятно, – отозвался немедленно Железный Человек.

– Я… боюсь… – сказал Толик.

– Пожалуйста, – ответил Железный Человек. – Ты можешь делать все, что хочешь. Ты не можешь делать того, что не разрешается.

Толик заметил, что, когда Железный Человек говорил, на его лице ничего не менялось. Даже губы не шевелились. Они застыли в вечной улыбке.

Постепенно страх Толика стал проходить. Нельзя сказать, чтобы он чувствовал себя совсем хорошо. Но он видел, что пока Железный Человек не собирается его убивать.

Во всяком случае, когда человека собираются убить, с ним особенно долго не разговаривают.

– Вы настоящий? – спросил Толик уже посмелее.

– Я настоящий.

– Почему же вы такой железный?

– Я настоящий робот.

– Почему же вы разговариваете?

– Я умею разговаривать.

– Можно, я буду вас спрашивать?

– Ты можешь делать все, что хочешь. Ты не можешь делать того, что не разрешается.

– А кто это мне не разрешает? – спросил Толик, уже совсем оправившись от испуга.

– Волшебник.

Толик вскочил на ноги. Он вдруг все вспомнил. Он понял вдруг сразу то, о чем смутно догадывался еще раньше. Это было вчера… А быть может, и не вчера, а тысячу дней или тысячу лет тому назад… Но это уже неважно, потому что мальчик с голубыми глазами ему не приснился.

Толик Рыжков, бывший ученик четвертого класса, бывший сын папы и мамы, находился сейчас во вчерашнем дне.

И как будто в подтверждение этих мыслей, на дальнем конце площади послышался шум мотора. Толик увидел большую черную автомашину, которая мчалась прямо к нему.

Машина была без шофера. Она двигалась сама собой. А на заднем сиденье, развалившись, сидел тот, кого Толик и ожидал увидеть. Машина сама остановилась возле Толика.

– С добрым утром, – насмешливо сказал мальчик. Толик ничего не ответил.

– Почему ты ходишь босиком? – спросил мальчик. – Разве тебе не понравились ботинки с золотыми подошвами и шнурками? Они такие же, как и у меня. Смотри.

Мальчик задрал ногу, и перед глазами Толика ослепительным блеском вспыхнули точно такие же ботинки, какие он оставил под кроватью.

– А разве тебе не понравился костюм с золотыми пуговицами? Я сам придумал такой фасов.

– Там золотая звездочка, – угрюмо сказал Толик.

– Это я тебя наградил, – хвастливо сказал мальчик. – Я же знаю, что ты мечтал стать героем. Вот я и хотел сделать тебе приятное. Ведь ты мне все‑таки нравишься.

– Я не совершил никакого геройского поступка, – сказал Толик. – Мне все равно нельзя носить звездочку.

– А лучше всех играть в шахматы тебе можно? И разве ты заслужил звание лучшего игрока в хоккей? Толик промолчал. Сказать было нечего. Мальчик засмеялся.

– Не бойся. Как раз за это ты мне и понравился. Я для тебя изо всех сил стараюсь. Я уже на тебя не одну спичку истратил. Даже стул сделал серебряный. А спал ты во Дворце пионеров. Разве тебе там не понравилось?

«Ну конечно, – подумал Толик. – Как это я раньше не догадался. Зал и лестница – все это я уже видел раньше. Они из Дворца пионеров.»

– Что же ты не благодаришь меня? Толик никак не мог понять, говорит мальчик серьезно или смеется.