Я всё умею

Крепко спали ребята. Сколько их ни будили мамы и бабушки, они не хотели просыпаться - отбрыкивались, мычали, прятали головы под подушки. А когда наконец проснулись, то прежде всего вспомнили о лунаде. Круглые плитки со словами на обертке "Я ВСЕ УМЕЮ" были в кармане! Лунад не исчез, хотя вчера на поляне был уже съеден!

Во многих квартирах завтрак начался с лунада.

Петя Зайчиков, обычно спокойный и послушный, объявил бабушке, что не станет есть овсяную кашу.

- Ну, Петя, ты только попробуй, - уговаривала его бабушка. - От овсянки в рост пойдешь, сильным станешь. Илья Муромец ел кашу. И спортсмены едят. И даже лошади.

- Я не лошадь, - пискнул Зайчик.

- Известно, не лошадь, - согласилась бабушка. - Я тебе на молоке сварила. Пока ты капризничал, все остыло. Сейчас добавлю горяченькой.

Бабушка взяла с плиты кастрюлю, зачерпнула ложкой и ахнула: Пегина тарелка была пуста.

- Ты уже съел? - подозрительно спросила бабушка.

Зайчик поспешно закивал головой, даже облизнулся. Но бабушку не проведешь. Она погрозила пальцем, наполнила тарелку.

- Бесстыдник. И когда успел вылить обратно?

Зайчик послушно взял ложку, проглотил кусок лунада и прошептал:

- Р-раз!

Его тарелка опять была чистая.

Бабушка повернулась и, увидев пустую тарелку, повысила голос:

- Да ты что ж, играешь со мной в кошкимышки? Не выйдешь из-за стола, пока не съешь всю кастрюлю!

Зайчик побледнел и, заикаясь, сказал:

- Р-раз!

Бабушка не верила своим глазам: каша из кастрюли исчезла. Она даже потрогала пальцем: да, это была та самая кастрюля, в которой она сварила молочную овсянку.

- Спасибо, бабуля! - крикнул Зайчик, убегая. - Я выпил чай. Я сыт!.. Ура!..

А двумя этажами ниже, в 101-й квартире, где жили братья-близнецы Мишка и Сергей Сомовы, в это время звучало пианино.

Учительница Вера Ивановна, приходившая к Сомовым два раза в неделю, раскрыла ноты и усадила за инструмент сначала Сергея, как менее прилежного ученика.

- Сыграй гаммы, а потом пьесу, - попросила она.

Сергей медленно играл гаммы. Он низко склонился над клавишами, словно на спине его лежал тяжелый груз. Пьесу он, конечно, не выучил.

- Вяло, очень вяло, - строго заметила Вера Ивановна. - Теперь проиграй урок.

Сергей вздохнул, положил руки на клавиши и обернулся. Вдруг заголубел, ожил телевизор, и во весь экран затрезвонил будильник: начиналась передача для детей.

- Выключи телевизор, - велела учительница Мише.

- Я его не включал, - сказал Миша и повернул выключатель.

- Ну конечно, я понимаю: твой телевизор включается автоматически, пошутила учительница, и Мишка опустил глаза. - Продолжаем, Сережа.

Но едва Сергей поднял правую руку, как прозвенел телефон. Миша взял трубку, крикнул "алло!" и услышал в ответ протяжный гудок.

- Никого нет. - Миша пожал плечами, сел на стул.

Третья попытка пианиста тоже окончилась неудачно. Неожиданно щелкнула клавиша радио. "Ни сна, ни отдыха измученной душе..." - загремел мощный бас.

Это было уже слишком! Вера Ивановна покраснела, и Миша тоже покраснел, хотя и не подходил к приемнику. А на Сергея напал приступ кашля, да такой сильный, что лицо у него стало малиновым.

Вера Ивановна проводила Сергея на кухню, дала ему воды. Вернувшись, она молча выдернула электрические шнуры из розеток.

- Надеюсь, что больше нам ничто не помешает, - сухо сказала она. Продолжаем урок. Пожалуйста, Миша.

Миша, в отличие от брата, знал пьесу: он считался прилежным учеником. Но сейчас он не мог играть спокойно. Он ударил по клавишам изо всех сил, но звука не услышал. Миша ударил еще раз - клавиши глухо хлопнули. Пианист испуганно взглянул на учительницу.

Вера Ивановна коснулась клавиш. Инструмент молчал.

- Я вижу, урок у нас сорвался, - произнесла Вера Ивановна, натягивая перчатки. - Попросите родителей вызвать мастера и проверить инструмент. И запомните: если такие фокусы еще раз повторятся, я с вами заниматься не буду.

- Какие фокусы? - промямлил бледный Мишка.

- Вы лучше знаете, какие!..

После ухода учительницы братья разбушевались.