Я всё знаю

Бедный Коробков сидел над учебником и жевал. Он упорно смотрел в книгу, ничего не понимая. Слова прыгали перед глазами, складывались наоборот, и получалась чепуха. "Луга пасутся на коровах, - читал про себя Вова. - Мед летает за пчелами... Трава щиплет гусей..."

Вова закрывал слова ладонью, подглядывал за ними одним глазом, бил по книге линейкой. Но опять получалась бессмыслица.

"Все пропало, - уныло подумал Вова. - Завтра снова ребята будут смеяться. "Мед летает за пчелами" - так и скажу... А что это я жую?"

Он выплюнул на ладонь липкий комок и подскочил на стуле: лунад! Неужели он незаметно для себя ел этот противный, запутавший его лунад?!

- Тьфу, надоел! - с досадой сказал Вова и почувствовал во рту новый кусок.

На этот раз Вова побежал на кухню, выплюнул лунад в ведро. Он подозрительно косился на свою руку. "Что это она таскает из кармана и незаметно кладет в рот? Может, привязать ее к стулу?" - подумал Коробков.

- Мама, где у нас веревка? - крикнул Вовка и чуть не подавился: во рту у него была целая плитка. Наверное, лунад выскакивал из кармана сам, когда хоть на секунду открывался рот.

И Вова решил молчать, что бы ни случилось. Сейчас он покажет этому лунаду-приставале!

Первую лунадку он истолок молотком в порошок, высыпал в раковину и растворил в горячей воде. Но в кармане лежала новая плитка, и Вова со злорадством схватил ее. Он истреблял лунад, как только мог: ломал, резал ножом, стриг ножницами, молотил утюгом, плавил на сковородке, опускал в мусоропровод, кидал с балкона, кормил лунадом собаку, закапывал его в саду, разбивал кирпичами, совал в костер, подбрасывал под троллейбусное колесо, ронял с моста в реку...

Борясь с лунадом, Коробков сначала вышел во двор, потом бегал по улице и очень устал. Вернувшись домой, он лег в кровать.

Утром его разбудила перепуганная мама:

- Что с тобой, Вова? Ты весь измазанный. А подушка, одеяло - ты только погляди!

Вова показал кончик языка, замычал. Он боялся открыть рот.

- Ты заболел? Что ты делал ночью?

- Ел лунад! - не выдержал Вова.

Теперь он нарочно разинул рот, чтоб мама видела, как в него влетает лунад. Но лунад не появлялся. Может быть, он боялся маму? Вова закрыл рот.

- Ты уже большой, - укоризненно сказала мама. - Тайком шоколад едят только неразумные дети. Ты даже не подумал, что мне придется стирать.

- Мамочка, я не виноват... - пожаловался Вова и не стал объяснять, что она ослышалась, что он, Вова, уже не маленький и лунад вовсе не простой шоколад.

- Какой ты еще ребенок, - покачала головой мама. - Умывайся и завтракай, а то опоздаешь на урок.

Вова Коробков пришел в школу очень хмурый.

Он знал: если его вызовут к доске, он снова начнет молоть всякую чепуху. В его кармане спокойно лежал лунад "Я ВСЕ УМЕЮ", который он так и не смог уничтожить.

Бедный Коробков был готов переносить неприятности.

Но в классе никто не обратил внимания на Коробкова. Пятый "А" жевал лунад. Каждый ученик нашел в своей парте круглую, похожую на медаль плитку со словами на синей обертке "Я ВСЕ ЗНАЮ" - вкусный, ароматный лунад.

- Не ешьте! Это лунад! - закричал Коробков. - Он вредный!

- Завидуешь? - сказал ему сосед. - У тебя в парте ничего нет.

Вова пощупал свой карман и поморщился.

- У меня-то есть, хотя и с другими словами. Я бы тебе подарил свой лунад, если б мог. Выкиньте его в окно, ребята!

Товарищи Коробкова засмеялись. Виданное ли дело - выбрасывать подарки в окно!

- Вы еще пожалеете, - мрачно предупредил Вова.

И в других классах - от первого до пятого этажа - шло лунадное пиршество. Как будто сегодня был праздник школьника - каждый получил подарок. Только десятиклассники положили лунад в карман. Они уже не маленькие, чтобы есть перед уроком. Да и то не все выдержали: девчонки отщипнули по кусочку.

Анна Семеновна, классная руководительница пятого "А", была приятно удивлена: все ее ученики прекрасно знали урок. Когда Анна Семеновна задавала вопрос, в классе как будто вырастал забор: это ребята поднимали над партами руки - все хотели отвечать. Даже те, кто не решил дома примеры, здесь, у доски, мгновенно складывали большие числа и ни разу не ошибались. За полчаса учительница поставила двенадцать пятерок.

Чуть позже Анна Семеновна написала на доске новые примеры и начала объяснять деление сложных чисел. Ученики подняли руки.

- Ты что, Смехов? - спросила учительница.

- Анна Семеновна, - сказал Борис Смехов, - это я уже знаю: в ответе будет сто пять.

- Правильно, сто пять, - подтвердила учительница. - Но как ты решил? Мы еще не проходили деление сложных чисел.

- И мы знаем! - загалдели ребята. - Нам это неинтересно.

Анна Семеновна растерялась: ее школьники знали ответы всех примеров.

- Можно сказать, Анна Семеновна? - поднял руку Лева Тряпкин.

- Да, пожалуйста.

- Анна Семеновна, я могу перемножить эти числа в уме. - И Лева Тряпкин затараторил ответ.