Полёт учителя физики

Таратар сердился на себя: он не мог разобраться в устройстве а-коврика. Детальный осмотр ничего не дал: по бокам две ручки для добровольного испытателя — вот, собственно, и все удобства. Были еще металлические пластины на конце проводов — контакты, которые, как предупреждал Макар Гусев, таили в себе опасность.

Таратар не послушался совета, соединил пластины, и коврик, рванувшись из рук учителя, мгновенно прилип к потолку. Пришлось доставать лестницу, взбираться под самый потолок, искать пластины.

Как только контакты разъединились, коврик шлепнулся на пол.

Таратар был один в пустынной школе, никто видел, как он стоял на стремянке, размышлял об антигравитации.

Он так ничего и не разгадал, позвонил учителю физики Виктору Ильичу Синице. Они договорились встретиться рано утром, до занятий.

Синица, молодой физик наполеоновского роста, с крупной головой, увенчанной большой шляпой, считался очень способным педагогом. Синица оптимистически смотрел на жизнь, все на свете знал, носил синий тренировочный костюм, бегал на рассвете неизменные три километра, на ночь читал сочинения классиков. Для него не существовало неразрешимых проблем.

Он встретил Таратара взмахом руки.

— Физкультпривет, Семен Николаевич. Как спалось? Где ваше таинственное изобретение?

Таратару не стал признаваться, что спал отвратительно. Для начала показал Синице вечный двигатель.

— Классика на уровне шестого класса, — с улыбкой определил Синица.

Он сразу обратил внимание на горящую лампочку, быстро осмотрел прибор.

— Все ясно. Вращается без трения. Кто автор?

— Сыроежкин.

— Способный парень. Кажется, зовут Сергеем. — Синица на всякий случай проверил свою память. — Я не знаю, из какого материала сделан прибор. Надо спросить у химика.

Таратар нахмурился.

— Не слишком ли много экспертов для одного прибора, Виктор Ильич?

— Таково современное состояние науки, уважаемый Семен Николаевич. Один человек не в состоянии знать все.

— Леонардо да Винчи умел все.

— Леонардо больше не будет, — заключил физик.

Извлеченный из портфеля а-коврик Синица принял с восторгом. Его круглое лицо сияло. Физик от души хохотал, слушая, как свалился восьмиклассник Гусев, как лазил к потолку сам Таратар.

— Если б не видел своими глазами, ни за что бы не поверил. — Физик с удовольствием разглядывал коврик. — Элементарно просто! А-коврик! И вся гравитация летит в тартарары!

— Будьте внимательны с контактами, Виктор Ильич, — напомнил Таратар.

— Я вас понял, Семен Николаевич… Если не возражаете, я буду вторым после Гусева испытателем. — Учитель взглянул на потолок. — Только выйдем, пожалуй, во двор. Как-то чувствуешь себя спокойнее, когда над головой чистое небо-

Учителя спустились во двор. Весеннее солнце ослепляло. Сугробы осели. На асфальте струился ручей. Таратар был в накинутом на плечи пальто, физик одеваться не стал.

— Значит, соединить пластины? — спросил Синица, держа коврик за ручку. — Грандиозное изобретение!

— Осторожно… — начал было Таратар и отпрянул в сторону: перед его глазами мелькнули синие штаны и остроносые ботинки.

Таратар задрал голову: учитель физики удалялся с огромной скоростью, смешно болтая кукольными ногами. Через полминуты Синица исчез в синеве неба.

«Как же так? — растерянно думал Таратар. — Мы не договорились, каким образом он приземлится…»

Та же самая мысль пришла одновременно и Виктору Ильичу Синице.

Он хотел разъединить контакты, но вовремя заметил под собой школьную крышу. Падать с такой высоты Синица не захотел и еще крепче сжал ручки коврика. А-коврик летел вверх.

Синица представил, как ребята входят в класс, усаживаются за парты, ждут звонка. А учителя нет.

«Элементарный прогул», — подумал физик, не теряя привычного оптимизма.

Он ощущал по потоку воздуха, упруго обтекавшего фигуру, что его уносит все выше. Пожалуй, он уже на высоте Гималаев. Дальше он начнет задыхаться — это проверенная на практике, классическая медицина.

Синица закрыл глаза.

Над городом медленно плыла самоходная гондола, похожая на старинный дирижабль. Человек, который ее построил — физик-теоретик, — назвал свой воздушный корабль «палаткой одиночества». Ученый укрывался здесь от телефонных звонков, шума толпы, рокота моторов, детских голосов, чтобы спокойно обдумать механику звездных миров.

Вот в эту палатку, прямо в открытое окно гондолы, и угодил удачно учитель Синица.

Еще минуту назад теоретик был счастлив. В палатке было жарко, и теоретик звездных миров, раздевшись, сидел в накинутой на плечи белой рубашке. Тишина тут была такая, что хоть черпай ее ладонями и пей. Ни один самый важный звонок не мог отыскать знаменитого ученого… Он ясно представлял сверкающие колеса далеких галактик…